Варис Елчиев - 13 дней января

А теперь даже их не было видно…

Ну и дела: три дня назад рассказал дочери в качестве внеклассного чтения сказку «Белый корабль»…

Рассказал, что жила одна бедная семья. Каждое утро глава семьи отправлялся на берег, ловил несколько рыб, половину из них готовила жена, а половину они продавали, чтоб купить хлеб… Однажды мужчина увидел красивый белый корабль, причаливший к берегу. Матросы корабля махали ему рукой. А капитан, достав изо рта трубку, улыбался ему… В тот день в сети мужчины попалась золотая рыбка. Трепыхающаяся в сетях золотая рыбка сказала человеческим голосом: «Назови три желания…»

…Несколько каркающих ворон ринулись на прибой. Что-то там нашли и принялись клевать. Эти черные вороны совсем его разозлили. Наверно, он знал, что это место – угодье чаек. Полет чаек, их нырок в воду – сам по себе был произведением искусства, это всегда доставляло ему душевное наслаждение. А теперь вороны, вызывающие безнадегу, пессимизм…

Нагнулся в поисках камня, чтоб швырнуть в ворон. На расстоянии трех-четырех шагов лежал подходящий камень…

…Но почему?! Почему человек падает, а потом не встает? Боится снова упасть?! Ему стало интересно: почему все хотят возвыситься? Для возвышения самым главным условием является наличие возвышенности. При отсутствии же возвышенности более крупные люди встают на плечи мелким…

…Выпрямился и продолжил свой путь. Забыл и о камне, и о воронах.

Стояла зима, но море выглядело спокойным. Катились мелкие волны. С шипением бились о берег, затем таяли и исчезали. Хазри ( ветер с моря – авт. ) донес до него неповторимый запах моря.

В каждый свой приход он несколько раз повторял свой маршрут: сто шагов наверх от закопанных наполовину в песок и не годящихся к использованию автомобильных шин, а затем обратно.

Еще ему нравилось отгонять чаек от того места, где грязная канализационная вода выливалась в море. Ему не хотелось, чтобы чайки испачкались…

Он с удовольствием собирал мелкие гладкие ракушки вокруг напоминающей руины бывшей спасательной станции, выкапывал четыре ямки, собирал в одну – черные, в другую – белые, в третью – серые, а в четвертую – разноцветные…

Время здесь летело так стремительно… Дома, среди пустых стен, казалось, что стрелки часов объявили ему войну и потому не двигались, наслаждались тем, что держали его в воронке печали, мучений и горести. А здесь тех часов, тюремных конвоиров, не было…

Он заметил чуть поодаль, среди кустов лохового дерева, что-то красное. Присмотрелся внимательнее. На двух соседних пнях сидели девушка с парнем. Парень гладил волосы девушки…

По жару, охватившему тело, он понял: давно покинувшие его чувства снова ожили. Биение сердец двух влюбленных, их пылкая страсть словно перешла и к нему.

Вот сейчас парень начнет целовать девушку… Он сглотнул. Всем своим существом начал ожидать предстоящий ход событий…

Вспомнил, как давным-давно целовался с краснощекой дочерью почтальона у забора здания почты. Они целовались долгими минутами, вздрагивая от каждого звука, робко, не смея даже вздохнуть. Порой ему даже казалось, что они задохнутся…Странно, если ты не хочешь, чтобы цветы в твоем саду завяли, – обязательно должен убрать ограду… Убрать, чтобы кто-то мог ими завладеть…

Странно и то, что все люди рождаются учить самих себя. Подавляющее их большинство хорошо справляется с ученичеством. А учителями становятся единицы…

Он ускорил шаг и направился в сторону заката. Парень с девушкой были уже в таком состоянии, что…

Но он позабыл о существовании парня в черной куртке и девушки в красном пальто…

Шел, закрыв глаза, открывая их время от времени.

Смеркалось, и сумерки провожали редких людей на берегу по домам…

Он, голодный и одинокий, снова провел весь свой день в этой «свободной зоне» – на этом родном берегу…

Скоро наступит новый летний сезон. Здесь яблоку негде будет упасть от обилия людей. Купающиеся, загорающие, игроки в мяч, продавцы семечек, мороженого и воды…

А сейчас были лишь он и бескрайнее море…

Оставаясь с морем наедине, он любил вспоминать…Он учился на третьем курсе. Лекцию им приехал читать профессор Заслонский из МГУ. Темой лекции было «Основные нормы нравственности». Профессор должен был читать два сдвоенных часа подряд. Под конец первого часа он в первый раз вмешался в спокойную, неторопливую, связную речь профессора и сказал с места:

– Законом материального мира является равенство, духовного мира – доброта. К сожалению, социальное расслоение портит материальный, а эгоизм – духовный мир…

Тут же сделавший паузу профессор поправил очки:

– Кто это сказал?

Он, борясь со стеснением, поднялся со своего места…

Немного спустя он во второй раз вмешался в лекцию профессора:

– Материальное, будучи зримым, всегда считается выше духовного, которое незримо. Лишь слепцы, видящие материальное и духовное одинаково – в качестве тьмы, не ставят одно из них превыше другого…

Профессор снова поправил очки:

– А это кто сказал?

И он снова нерешительно поднялся с места…

Под конец второго часа он снова не удержался от того, чтобы озвучить свою мысль:

– Близко то, к чему можно прикоснуться, а то, что можно лишь почувствовать, всегда вдали…

Профессор и на этот раз удивленно смерил его взглядом. Наконец, сказанные напоследок слова «Человек может обрести духовность лишь настолько, насколько ему позволяют его материальные обстоятельства», – заставили профессора подойти к нему. Профессор попросил его подняться и сказал, что крайне удивлен:

– Вы понимаете духовность иначе, чем Ницше, Кант и Гольбах. Вы – талант!

И настойчиво попросил его согласиться поехать с ним в Москву, продолжить учебу в МГУ…Он задыхался. Остановился. Перевел дух. Готов был опьянеть от раскинувшейся перед ним красоты. На небе светилась огромная луна. Никогда прежде не видел такой огромной луны. Окрасившиеся в темные оттенки море и небо слились, казалось, воедино… Луна воткнула в эти темные цвета серебряный световой поток… Исчезли и мелкие волны. Он не мог разобрать: море окрасилось в цвет неба или небо впитало цвет моря… Это был неповторимый пейзаж. Он глубоко вдохнул запах моря. И только сейчас ощутил: этот потрясающий запах, наполняя его квартиру через окна и двери, становится тяжелой вонью…

По правую сторону был виден полуостров и на нем – силуэты постепенно погружающихся во тьму маленьких домиков. Он принялся считать разноцветные крыши, казавшиеся ему величиной чуть ли не с ноготь. Но ощутил: что-то терзает его дух…

Что-то перехватывало ему дыхание, сжимало сердце, давило на голову…

Обернувшись, заметил прямо перед собой сгнивший, ржавый зонт, наполовину торчавший из воды. Зонт портил всё великолепие…