Варис Елчиев - 13 дней января

Я непроизвольно взглянул на свои наручные часы и вспомнил про фаст-фуд, что купил и съел недавно у станции метро «Академия наук».

– Прошло три часа, – ответил я.

Вспомнил даже молодую нищенку у кафе, с дрожащей протянутой рукой, которой подал 5 манатов ( национальная валюта Азербайджана – авт. ). Хотел сказать и об этом, но промолчал.

Я окончательно убедился, что этот человек не отвяжется от меня, и от этого сконфузился, как машина, движение которой ограничено.

– А когда в последний раз ты кормил свою душу? – спросил мужчина. Своим вопросом он загнал меня в тупик. Ограниченное движение мое полностью остановилось.

Вообще я мог бы ответить ему по шаблону, приукрасив свою речь высокопарными словами, но понял, что это не удовлетворит его, и поэтому предпочел промолчать.

Танец черного лебедя словно заколдовал белых птиц. Они завороженно следили за красивой пластикой и мимикой балерины.

Она махала руками, словно крыльями. Черный отблеск от ее наряда распространялся и ложился на белые пачки застывших белых лебедей.

Мужчина с тонкой бородой хлопнул в ладоши и взволнованно крикнул:

– Боже! Какое очарование! Корифей, быстро за кулисы! Я не могу смотреть на тебя! Кордебалет, вы торжествуете, создаете гала, быстро! Грандиозное гала!

Как бы нехотя, медленными шагами черный лебедь удалился вглубь сцены.

Построившись в два ряда, белые лебеди снова стали танцевать, взмахивая крыльями.

Тонкобородый мужчина продолжал громко повторять:

– Pas de chat!

– Pas de ciseaux!

– Pas de poisson!

Дракон все извергал огонь. Обжигая свои руки, я старался погасить пламя, но мне не удавалось.

Вдруг огненная лава стала извергаться уже из его глаз. Все вокруг было охвачено огнем. Горели дома, деревья, машины и люди…

Я понял, что голыми руками мне не потушить это пожарище, и стал проклинать себя: «Боже, что же я наделал!»

И вдруг в помещении запахло гарью. Зрительный зал заполнился дымом. Девушки в недоумении прекратили репетицию. Увидев, как начал гореть зал, тонкобородый мужчина стал кричать:

– Пожар, пожар! Персонал! Мы горим!!!

– То, что видит человек, эта информация передается в мозг и сердце. Сигнал от глаз в мозг и сердце – это как эскалатор в два направления. Но почему-то с годами информация от глаз передается только в одно направление – в мозг! В итоге сердце из-за неосведомленности становится бесчувственным, начинает каменеть, – сказал тот человек. – Если присмотреться, не отличишь окаменевшего человека от камня, одеревеневшего – от дерева и ставшего железным – от железа…

И еще добавил:

– Когда горит мясо, не получается яркого огня, а дерево, железо и камень вместе горят приятным ярким пламенем, похожим на фейерверк. Раскаяние, которое потом вы испытываете, не может оградить вас от совершения грехов.

Дальше сказал, ликуя:

– Количество грехов у вас соразмерно керосину, который будет уготован для сжигания вас на костре…

Я беспрерывно набирал номер мобильного телефона своего друга, но бесполезно…Наконец он ответил. У меня застыла кровь в жилах, когда услышал его прерывистый голос сквозь шуршание в трубке:

– Ты представляешь… В Париже, в Мулен Руж, – объявился дракон…

Были слышны шум, крики и стоны. На небе образовался толстый слой дыма. Стая серых воронов стала атаковать слой дыма. С каждым разом птицы с жадностью клевали дым. Люди в панике бросились бежать, сваливая на ходу кого попало: женщин, детей и стариков.

Мое внимание привлек черный силуэт, единственно неподвижный в этой суматохе. Это была нищенка, которую видел я у кафе, куда заходил недавно, чтобы перекусить. Она стояла с протянутой рукой и просила милостыню…

Балеринам, протирающим глаза от едкого дыма, задыхаясь, удалось кое-как выбраться в фойе, а оттуда – на улицу.

Но первым покинул зал, отталкивая девушек, мужчина с тонкой бородой.

Исполнительница же роли черного лебедя почему-то пыталась узнать, какое из кресел стало причиной возгорания. В результате была охвачена огнем. Пачка на ней из черной тюли сразу воспламенилась.

Языки пламени с 13-го места в 13-м ряду стали подниматься еще выше, как бы отмечая удовлетворение от своей добычи…

…Вдруг я вспомнил, откуда мне знакомы глаза дракона, извергающего огонь. Я узнал его по неопределенному взгляду и вытянутому лицу. И одет он был в старье…

Никогда не бывает плохо так, чтобы подумать: «Хуже не бывает». Так что особо ругаться на плохое тоже не следует.

Тысячи людей в мире поэтов пишут стихи, выстраивая слова и соблюдая правила стихосложения: рифмы, а также количество слогов. А десятки тысяч людей, называя этот набор слов стихами, считают их поэтами.

Кто же тогда, позвольте спросить, Рамиз Ровшан и Вагиф Самедоглы, те, кто создают империю мысли, сплетая венок из смысловых оттенков и волшебства, загадки красоты и глубины буквы, звука, слова, выражения и предложения?

Это Вагиф Самедоглы

А это Рамиз Ровшан

Наши балконы с дядей Джалилом были рядом. «Нефтчи» тогда выступал в чемпионате СССР в составе 16 сильнейших команд.

Я учился в школе, в младших классах, но, несмотря на это, был ярым болельщиком.

Таблицу с календарем игр наш сосед знал наизусть. И когда в Баку матчи заканчивались, он, стуча в балкон, звал меня и спрашивал: «Ну, как „Нефтчи“?» Интересовался счетом. Если были забиты голы, то спрашивал, кто забил, узнавал, как в целом прошла игра.

Телевизор у них в доме был в рабочем состоянии. И конкуренции за то, кому смотреть, тоже не было. Но дядя Джалил почему-то никогда не следил за матчем…

Меня всегда поражало: как можно знать с точностью календарь игр, детально справляться о каждой игре, а самому при этом не смотреть матчи?

Но, к сожалению, когда много позже, уже будучи студентом, я решил спросить его об этом – узнал о кончине соседа и на свой вопрос не получил ответа.

Сейчас, каждый раз, когда играет «Нефтчи», я вспоминаю дядю Джалила и хочу найти ответ на тот вопрос.

Бывает, мы считаем бессмысленным своевременную разгадку незначительных секретов и от этого создаем сокровищницу тайн.

Одно и то же слово можно произнести и с уверенностью, и в обычном тоне, и робко. И каждый раз оно будет производить различное впечатление.