Варис Елчиев - 13 дней января

…О Боже, что написано в тех листах, что остались в луже? Что там написано?…Пробило одиннадцать часов, и стрелки двинулись дальше. Он не стал бы покидать свое любимое занятие, но телефонный звонок заставил его дрогнуть. Нажал на кнопку и услышал пьяный голос Имрана:

– Чем занят, дорогой?

– Да так, ничего…

– Что ты там бубнишь?

– Говорю, что собираюсь спать…

– Ну и ну, разве в праздник спят? Я позвонил потребовать с тебя магарыч.

– Почему?

– Приходи к нам – увидишь. У нас шикарное застолье.

– Поздно ведь… В это время…

– Вовсе не поздно. Мы приготовили тебе сюрприз…

– Что за сюрприз?

– Она тоже у нас…

– Кто?

– Не прикидывайся незнайкой. Разве мы слепые? Не видим ваши отношения? Я о Гюльнар. Давай быстро, ждем…

Он чуть ли не бежал по безлюдной улице. Его сопровождала огромная луна.

Ну и дела, Зейнаб проснется утром и увидит, что его нет. Вот будет скандал! Надо придумать приличную отговорку. А с какой стати Самед отпустил Гюльнар? Наверно, отправил с ней одного из детей. Он всегда так поступает, когда собирается компания. Но ведь компании всегда собираются днем, до вечера. А сейчас так поздно. Надо еще и Новый год встретить… Во всяком случае, интересно, как Гюльнар уговорила Самеда…

Вот и окно Имрана. Свет выключен. Наверно, шутники танцуют. Как им взбрело в голову отметить Новый год вместе? Ведь по дороге домой об этом даже не заикнулись…

Да, вот и блок. Кажется, третий этаж. Вот и дверь. «Аскеров Имран Аскер оглу».

Нажал на звонок. Он тоже обязательно укажет золотыми буквами на своей двери: «Джафарли Эйюб Али оглу». Чем он хуже Имрана?

Еще раз нажал на звонок. Наверно, сердце Гюльнар тоже так яростно бьется. Да нет, ей, может быть, совсем безразлично: придет Эйюб или нет. Скорее всего, сейчас она шушукается с подружками – Мединой и Зибой…

Он долго звонил в звонок. Они что, не собирались открывать ему дверь? Каждый занят своим, кому есть дело до звонка?!

Принялся ждать, не отводя пальца с кнопки звонка.

Когда, наконец, послышался звук отпираемого затвора, на сердце полегчало. Решил упрекнуть хозяина за столь долгое ожидание. Но…

Увидев вышедшие из орбит глаза посиневшего Имрана, растерялся.

– Я… ты… – промямлил он.

Имран долго не сводил с него глаз и вдруг внезапно расхохотался. Затем быстро посерьезнел:

– Ты что, дурак, не соображаешь, что нельзя тревожить людей по ночам?!

– Ведь… Ты… Компания…

– Это была шутка. Какой же ты болван!.. Дорога обратно казалась длиною в вечность.

Шаги путались друг в друге, сердце бешено колотилось. К тому же он плакал. Рыдал, как ребенок.

Не знал, почему в голове крутилась лишь одна мысль: дымящееся счастье роскошных дворцов никогда не согреет ледяное несчастье жалких лачуг… Роскошные дворцы… Жалкие лачуги… Дымящееся счастье… Ледяное несчастье… Не согреет… Ни за что не согреет… Еле-еле добрался до своего двора. Который час? Идти домой совсем не хотелось.

Свет фонарного столба падал на одну, свет луны – на другую сторону лужи. В полосе этого ближнего и дальнего света медленно покачивались бумажные кораблики… Поднимаясь тяжелыми шагами по ступенькам, вспомнил вдруг, что на одном из листов в луже написаны именно те слова, которые только что по пути вертелись у него в голове.

Остановился. Надо было подобрать листы…

Сердце настолько перегружается горем, что однажды просто не выдержит тяжести и погрузится в глубину тела.

Звезды все одинаковы. Просто кому-то они могут казаться яркими, а кому-то – тусклыми.

Кто-то обнимает свою любимую, а кто-то – свои колени…

Двух поэтов – Осипа Мандельштама и Иосифа Бродского, имевших особую значимость в русской поэзии, объединяло многое. Главное – это то, что сравнительно простая жизненная философия, начатая первым, спустя 60 лет была основательно доработана вторым.

Холод, докучающая темнота от слабого света фонарей. Игрушечные волчата на новогодних елках. Небо, напоминающее мертвое полотно. Куча чужих и безразличных людей вокруг. Утомленный жизнью в убийственной степени. И утешение от проглатывания сладких пилюль… – Осип Мандельштам.

Постоянная очередность тусклых осенних и зимних пейзажей. Жажда света и тепла. Ноша на человеческом плече подобно пыльце на лепестке цветка. Натюрморт, состоящий из ветра, сырости и обледеневшего моря. Злые и голодные люди на очереди продовольствия. Капля, желающая идти против течения… – Иосиф Бродский.

И протест внутри, крик души, затем шепот, и в конце молчание каждого…

Силентиум!!!

Когда я впервые увидел Мадрид, то назвал его музеем под открытым небом. Здесь так много исторических памятников, а также архитектурных шедевров, что невозможно наглядеться. Особое впечатление на меня произвели скульптуры. Как их много для одного города! Чуть ли не в каждом переулке можно увидеть монументальное сооружение. Эти шедевры разных объемов, возрастов и назначений не только дают информацию об истории города, они также придают ему неповторимую красоту. На площади Пуэрто дель Соль стоит памятник, считающийся символом города: фигура медведя, тянущегося за плодами земляничного дерева.

Чуть дальше изваяние Люцифера – сатаны, ниспосланного, по преданию, с небес.

В Паласе-де-Торосе перед дворцом для проведения боя быков можно увидеть фигуру тореадора, сражающегося с разгневанным животным.

Меня поразил также бесподобный памятник легендарной Сибелес, сидящей в упряжке львов на фонтане, именуемом в ее же честь. Этот памятник стоит на площади «Реал», где фанаты одноименного клуба отмечают победы своей любимой футбольной команды.

В Палас-Майоре можно увидеть бронзовый монумент Филиппа III на коне.

Особую привлекательность столице Испании придает изваяние со сложной композицией, где Мигель де Сервантес – всемирно известный испанский писатель – сидит напротив своих героев Дон Кихота, а также Санчо Пансы, и смотрит на них.

Из сотни скульптур я, классифицируя, перечислил лишь несколько: символ города, религиозный образ, объект для развлечений, легендарный герой, правитель, деятель культуры…

Надо заметить, что в Мадриде поставлены памятники даже пассажиру, студенту, дворнику… И что главное, в этом городе развита традиция установления памятников, а не их снесения. Здесь ни смена формаций, ни государственные перевороты, ни культурные революции не служат поводом для разрушения произведений скульптуры, объявив врагами своих предшественников.

Даже жестокий режим Франко, гражданские войны внутри страны, теракты националистического характера не послужили поводом для нерадивого отношения к этим объектам. Испанцы не опасаются за разгром произведений скульптуры, когда их сооружают.