Варис Елчиев - 13 дней января

Мы же – бывшие советские люди – боимся ставить памятники, с мыслью, что после нас их все равно снесут.

Оборвать струны тара и превратить его в обыкновенную палку – это то же, что и обесценить очень ценное…

Мамед Эмин Расулзаде( лидер первого на востоке демократического государства – Азербайджанской Демократической Республики ( 1918 ) – авт. ) говорил: «Если новое поколение какого-то народа выросло менее цивилизованным и менее опытным, чем предыдущее, то существованию этого народа и его независимости грозит опасность».

Это высказывание в наши дни должно звучать более чем актуально.

Интересно, можем ли мы после визита к пластическому хирургу изменить то, что написано у нас на лбу?

В начале прошлого века в Баку жил певец по имени Сейид Мирбабаев. Рассказывают, что, став нефтяным магнатом и разбогатев, он стеснялся своего прошлого и бил все свои пластинки, которые попадались ему на глаза. В наше время, однако, те, кому ничего не стоит изменить своим политическим убеждениям, абсолютно не стесняются своего прошлого.

Недалеко от Сумгаита, среди серых холмов, находится небольшое озеро. Зимой сюда слетаются лебеди, с наступлением же теплых дней они улетают.

Я люблю наблюдать за ними. Лебеди, на мой взгляд, отличаются от других птиц. Они более умные и чуткие.

Очень редко среди них можно увидеть особей с черным оперением. У меня почему-то сложилось впечатление, что белые лебеди завидуют своим черным сородичам. Первые никак не могут подавить в себе желание выделяться, быть иными. Мне в то же время кажется, что, в свою очередь, черные лебеди точно так же завидуют белым.

Выделяться среди массы и привлекать к себе внимание влечет за собой трудности, это также большая ответственность.

– Кто это был?

– Понятия не имею. Раб божий. Хотел пить. То и дело глотал слюни и облизывал пересохшие губы.

– Как он выглядел?

– Лицо у него было вытянутое, а взгляд был неопределенный.

– А во что был одет?

– Был в обносках. И плащ, и панама на голове были старые.

– Ты дал ему воды?

– Дал, разумеется. Я же не изувер какой-нибудь.

– Наверное, выпил все до последней капли, да?

– Как ни странно, нет. Уставился на чашку какое-то время, а потом вернул и удалился…

Не помню, сколько улиц я прошел? То ли две, то ли три. Очень люблю прогуливаться. Шагать по тротуарам – мое любимое занятие.

Стук, который раздается во время ходьбы, заставляет сосредоточиться и прислушиваться к нему. Тяжесть шагов при этом зависит от степени загруженности мозга и сердца на тот момент, и еще от величины и веса плит на тротуаре. В результате от постукивания раздаются не монотонные звуки, а различные по тембру. В зависимости от угла зрения на них дома, деревья, машины, силуэты людей иногда воспринимаются в движении, а иногда создается иллюзия бутафории.

Сегодня необычный день для меня. После ряда удач кажется, что я проделал еще несколько шагов на пути к важной миссии. Я – человек неординарный. Верю, что придет время, и этот мир изменится благодаря мне. И это придает мне уверенность в себе.

Стрелки часов показывают время 18.30. До начала балета «Лебединое озеро» остается полтора часа. Жаль только, что я не нашел своего друга Н., чтобы он мог составить мне компанию. В кармане пальцами я разглаживаю билет, на котором помечено: 13-й ряд, 13-е место. Как-то не обратил внимания на эти «чертовы дюжины», когда покупал билет. Но, в любом случае, следует учитывать цифру «13». По меньшей мере, проводя пальцами по поверхности билета и ощущая оттиски с цифрами «13», я убеждаюсь, что это все-таки необычная цифра.

– В школе на занятиях дети сперва делали записи в черновике, где могли зачеркивать и перечеркивать, а после исправлений ошибок переписывали свои работы в беловик… Всевышним же нам дается одна тетрадь, чтобы написать свою биографию. Зачеркивать и перечеркивать здесь не разрешается. Ошибки тут стереть невозможно. Записи в этой тетради надо вести так обдуманно, чтобы не приходилось потом исправлять. Здесь надо семь раз отмерить, один раз отрезать, – сказал человек в обносках. А потом спросил: – У тебя, разумеется, был и черновик, и беловик? Я прав?

– Да, – пробормотал я.

Вздохнув, он продолжил:

– Поскольку родители мои были люди бедные, они не могли купить мне две тетради. У меня никогда не было черновика. Так что я не имел права на ошибки.

– Пас…

– Сиссонне…

Девушки и в самом деле были как лебеди. В белоснежных пачках из тюли они танцевали в два ряда. Когда один ряд двигался вперед на кончиках пальцев, другой в это время отходил назад.

Махая руками словно крыльями, становились на ступню, регулируя каждое па с движениями рук. Мужчина с тонкой бородой, стоя посреди сцены, направлял балерин, показывая движениями пальцев рук. При этом произносил какие-то термины:

– Пас…

– Темпе…

– Сиссонне…

Девушки были тоненькие и длинноногие. Губы у них красные, но не от помады, глаза и брови – черные не от туши и карандаша.

Талия их, казалось, может пролезть через обручальное кольцо.

А как они были кокетливы…

И свежи, как нераскрывшиеся бутоны…

Тонкобородый мужчина громко произнес:

– Девушки, скоро восемь. Заканчиваем репетицию. Кордебалет, снижаем темп и сводим на нет…

Потом повернулся в сторону кулис:

– Идет корифей!

Еще не стихло эхо от его команды, как появилась фея в черной тюлевой пачке и, кружась словно юла, дошла до середины сцены.

Она была прекрасна и тонка, словно роса на лепестках в весеннее утро…

Мне надо пройти еще одну улицу.

Люди сегодня выглядят почему-то мрачновато.

Н. в тот день не смог завести свою машину, и ему пришлось поехать на метро. Как он говорит, люди были словно озабочены чем-то, грустны. Каждый был занят своим любимым телефоном. В прежние годы же все было по-другому. Пассажиры подземки улыбались друг другу, были более обходительны в отношении к другим…

Должен сказать, кстати, друг мой тоже непростой человек. Он руководит проектированием огромного водохранилища на северо-востоке страны. Интересно, что он делает сейчас? Такой спектакль упустил…

И на звонки не отвечает.

Он собирался в Париж; лететь, на отдых. Думал, хоть какое-то время не видеть назойливых журналистов. Те совсем замучили бедного. Дело в том, что из-за строительства пришлось спилить деревья на каком-то участке лесного массива и засушить небольшое озеро. Это и явилось причиной атаки на моего друга работников прессы. Они подняли шумиху вокруг этого. Как можно, мол, это же уничтожение флоры и фауны…