Варис Елчиев - 13 дней января

Вечером, когда возвращался домой с работы, дети подбегали ко мне. Я всегда покупал им подарки, сладости. Мы были очень счастливы, мама. Только жаль, что мне ни разу не удалось уломать тебя приехать к нам и увидеть свою невестку, своих внуков.

Знаешь, мама, когда в мае начались волнения, наша центральная площадь бушевала из-за митингов. Наш сосед – Тимофей Акимыч, который является активистом движения «Отделение от Украины», твердил с уверенностью, что мы создадим Луганскую Народную Республику, что Луганск, а также Донецк станут независимыми, как это произошло с Крымом, присоединенным к России.

Луганск сейчас напоминает мертвый город. Тишину его утром и вечером нарушают лишь звуки выстрелов из «Града» и гаубицы, а еще лай собак под утро. Тимофей Акимыч сегодня также является активистом в отряде из добровольцев, защищающих город.

Украинская армия этим утром разгромила электростанцию. Город остался без воды и света.

Руководство Украины на весь мир трубит о том, что здесь все сепаратисты и террористы. А жители города считают украинскую армию западными палачами и бандеровскими фашистами. Сам черт не поймет, что здесь происходит.

Скоро должен прийти Олег – мой сосед. Наши балконы с ним рядом. В нашей кухне, где вместо выбитых стекол прибиты картонки (ты бы знала, как старательно чистила Инна окна в нашей квартире!), мы с Олегом будем пить горилку.

Здесь только днем можно почувствовать себя человеком. Город в это время не бомбят, стрельба прекращается, люди хоть на несколько часов могут спокойно дышать.

Прошу тебя, мама, только не подумай, что сын твой стал алкоголиком. Просто все мы сейчас вынуждены запивать. Спирт затуманивает сознание, притупляет чувство безысходности, на время помогает забыться.

Хоть бы Олег прихватил с собой и сигареты. Найти сигареты в городе – большая проблема. Ты же ведь знаешь, что я курю еще с подросткового возраста. Помнишь, сколько раз ты меня лупила за это?

Горилки у нас много, бутылок 12. В день пьем по одной. Значит, еще 12 дней нам удастся выстоять. Однако с пропитанием трудновато. Давно не едим хлеба, а также мяса и картошки. Если обойти все магазины, то найдешь разве что макароны, рис да рыбные консервы, и все.

Родная моя, ты бы знала, как хотел бы я сейчас смаковать горячий и душистый, посыпанный сверху тмином чурек, испеченный твоими руками. А также всякую вкуснятину, которую ты готовила в те годы. Особенно плов у тебя отменный получался. Ты ставила на стол блюдо с шафрановым пловом, от которого шел пар, а рядом – соус из жареного мяса, лука, каштанов, урюка и изюма…

О, как бы я хотел вернуться в те времена…

Знала бы ты, родная, как я соскучился по твоему нежному голосу, которым ты то ласкала, то ругала меня. А когда возилась по дому, тихо напевала. У тебя был хороший голос, так же как у всех шушинцев.

А эта песня все время у меня на слуху.

Мама, не могу понять, почему люди хотят войны? Почему они этот мир, подобный раю, сами превращают в ад, забывая о том, что живут на этом свете один раз? Почему любовь к Всевышнему в душах людей вытесняется, а это место занимает любовь к дьяволу?

В дверь стучатся. Это, наверно, Олег. Мама, я продолжу письмо.

Так, мама, Олега я уже проводил. Сейчас у меня сознание яснее прежнего. Могу лучше рассуждать.

Луганск я очень любил. Этот город был жемчужиной Восточной Украины. Знаешь, как красиво здесь бывало весною, когда широкие улицы и проспекты утопали в зелени. Бесподобную красоту извивающихся, как змеи, рек Лугань и Ольховка дополняли старинные соборы, памятники, музеи, театры, а также другие объекты культуры. Люди, принарядившись, стекались на Театральную площадь, которая считалась центром бурной культурной жизни города. Для детей это было местом игр, влюбленные назначали здесь свидания, а люди пожилого возраста встречались, чтобы пообщаться.

Мама, ты знаешь, какие радушные, дружелюбные и добропорядочные люди здесь жили? Да что там говорить! Вот я пинту тебе обо всем этом, а у самого душа изливается кровью.

Для жителей, не покинувших город, невзирая ни на что, сегодняшний Луганск – это боль в сердце. На безлюдных улицах бродит лишь военная техника. Всюду воюющие. Чуть ли не в каждом дворе можно увидеть деревянный гроб, ожидающий своего владельца.

Все это невыносимо, мама.

Предки Олега были малороссийскими казаками, обосновавшимися в Луганске одними из первых в 18 веке. Предок его во время войны с Наполеоном был передовым специалистом на Луганском литейном заводе, снабжающим российскую армию боевыми снарядами. Дед Олега – мужественный офицер – на Юго-Восточном фронте в 1943 году освобождал город от фашистов. Отец его занимал должность администратора команды «Заря» Ворошиловграда. Команды, которая в 1972 году стала чемпионом СССР по футболу. Все они были достойными и почетными гражданами.

Олег говорит, что не может бросить могилы своих предков и будет стоять до конца.

Братья и сестры его уехали с семьями. Но он остается. Олег теперь единственный собеседник мой. Что бы я делал без него?

Мама, вот снова стреляют. Опять взрываются снаряды…

Знаю, что все спешат укрыться в бомбоубежище. Но я не последую их примеру. Сколько можно? Будь что будет. Мне надо докончить письмо. Ведь скоро Рахиб за ним придет. Он может опоздать на поезд. Я же не могу сказать ему: «Подожди, пока я закончу писать»…

Мама, хочу рассказать тебе кое о чем. Родная, умоляю, только не думай, что сын твой набухался и поэтому мелет всякую ерунду. То, что хочу рассказать, это мои секреты, которые я держал в себе все эти годы. Теперь настало время делиться ими. Родная моя, я всегда был достаточно воспитанным ребенком и всегда старался оправдать твое доверие. Но только однажды я поступил подло. Мне тогда было лет 14. Ты помнишь нашу соседку, которая жила напротив, тетю Вести, полную женщину? И еще она все время красила волосы в соломенный цвет. Однажды она шла по откосу в сельмаг, а я шел за ней. В руке она держала платок, в который были завернуты деньги. Вдруг одна из купюр выпала из платка. Я не смог удержаться от искушения. Догнал и поднял красную десятку, которую потом втайне от тебя потихоньку потратил. Я ведь рос без отца. Ты, конечно, старалась, чтобы твой сын не чувствовал себя безотцовщиной. Но все же я не питался и не одевался, как мои ровесники. Я глотал слюни при виде шоколада, лимонада и мороженого. Десятку я потратил на эти лакомства. Но все эти годы они были язвой у меня внутри. Мама, родная, если ты знаешь, где сейчас живет тетя Вести, верни ей эти деньги.

Боже, как стреляют. Хоть уши затыкай…