Варис Елчиев - 13 дней января

Я расправился и зашагал в кухню. Услышав журчание, подошел к окну: лило словно из ведра. Значит, дождь до сих пор не перестал, наоборот, еще больше усилился…

С того времени, как жил в Москве, мне не приходилось видеть такого ливня. Это меня немного вспугнуло. Осенняя тоска, одолевшая меня, приобрела после этого новый смысл…

Но, когда поутру, проснувшись, я увидел дождь сильнее вчерашнего, меня поистине охватила тревога. Сразу включил телевизор, чтобы узнать новости. И то, что я услышал, окончательно подавило мое настроение… «Ливневый дождь будет продолжаться в течение дня. За сутки ожидается выпадение месячной нормы…»

Моя любимая работа… Архив… Новые документы и письма… Как это оставить незавершенным? Сегодня мне предстояло исследовать материалы о загадочном исчезновении в Тихом океане команды корабля «Мария Селеста», который был найден в 300 милях от берега целым и невредимым. Все шлюпки были на своих местах, в камбузе даже котел, полный обеда, стоял на огне, а в каюте капитана дымилась его трубка… Из личного состава, однако, никого обнаружено не было, словно все испарились…

Существует вероятность, что на той акватории появился мощный инфразвук, из-за которого команда впала в панику, и, как результат массового психоза, весь экипаж бросился в воду…

Я должен был во что бы то ни стало пойти в архив. Как подавить в себе любопытство?

Надел на себя плащ и спортивную шапку. На ноги натянул две пары носков, чтобы они особо не промокли. «Надо было купить полусапожки, а не обычные туфли», – подумал я и ругался про себя в собственный адрес. Захватил зонтик и вышел. Когда спускался по лестницам, встретил Веру Тимофеевну, промокшую до ниточки. В полиэтиленовом пакете, с которого текла вода, она несла буханку белого хлеба. Когда узнала, что я иду на работу, начала паниковать. На проспекте, по ее словам, настоящий потоп, движение транспорта парализовано, на улицах ни души. Стала рассказывать, с каким неимоверным трудом сходила в гастроном, который находится в двух шагах. Я не стал прислушиваться к ее отговоркам и решил все увидеть своими глазами. Когда, спустившись вниз, открыл входную дверь в подъезд, чтобы шагнуть на улицу, увидел, какой дождь льет с неба. Я протянул вперед руку, но она у меня опустилась под давлением дождевой струи. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться домой, сильно расстроившись. «Кто знает? Может, это и к лучшему», – подумал про себя.

Дома я заварил чай и, налив себе в стакан, сел у окна, чтобы понаблюдать, что происходит на улице. Несмотря на слабую видимость, уставился в серую панораму…

Как это удается небесам держать в себе столько воды? Как выдерживают такую тяжесть облака, хоть мы и воспринимаем их как естественное водохранилище? Когда лечу в самолете, мне очень нравится вблизи любоваться облаками. И всегда гадаю, где же это они хранят дождевые воды. Но, к сожалению, так и не могу догадаться…

Не помню, как заснул. Давно уже привык поздно ложиться и рано вставать, и поэтому хроническое недосыпание дает о себе знать. Сегодняшний день спровоцировал недосыпание последних лет… Мне снились смешанные сновидения… Караван верблюдов, двигающихся по безводной песчаной пустыне… Родной Азербайджан, родители, которых не видел уже сколько лет… Белые голуби, летающие над папкой архивных документов…

Скрип, стон, крики о помощи – все эти звуки смешались… Может, это продолжение сна?…

Журчание дождя, грохот, гул…

Но я же ведь проснулся… Тогда что это за звуки? Я непроизвольно бросился к окну и то, что предстало перед моим взором, повергло меня в шок. Вышедшая из своего русла река сметала все на своем пути…

Медлить было нельзя. Надо было спешить на помощь людям, попавшим в беду, а заодно услышать инфразвук селевого потока, если удастся…

Я, не раздумывая, бросился на улицу. Поскольку дом наш стоял на возвышенности, поток воды еще не настиг его, однако проспект полностью утопал в воде. Иногда были видны крыши автомобилей и разные предметы, которые уносил поток воды. Очередным ударом вода накрыла уже второй слой. Серебряный рынок, здание строящегося спортивно-концертного комплекса, рабочие бараки…

И вдруг меня ослепило огромное сияние, носящееся на поверхности воды… Я почувствовал сожаление… Серебряные предметы, качаясь на плаву, неслись вниз… Это та самая тарелка… Это подсвечник… А это кинжал…

Выбежавшие из барака рабочие пытались спасти вещи. Вода была уже им по колено… Китайцы, молдаване, белорусы… Один из румын… А вот и Эмре.

Вытаскивали какие-то коробки и складывали на крышу барака…

Я промок до ниточки. Мокрая одежда создавала мне дискомфорт, поэтому я мерзнул в холодный октябрьский день… Я метался. Не знал: к кому броситься на помощь? Кто из попавших в беду людей больше нуждается в моей помощи?

Следующий поток воды ударил по флагштокам, и я увидел, как разноцветные знамена окунулись в серые воды.

Один китаец, находящийся поблизости, попытался спасти хоть какое-то знамя, до которого мог бы дотянуться. Однако сильный поток воды был беспощаден и унес их с собой…

В середине потока образовался водоворот со знаменами… И вдруг я заметил красное, со звездой и полумесяцем знамя, которое уносило водой. Меня охватило чувство досады. Я аж прослезился… Ведь самым родным для меня в этой дали было это самое знамя. Рабочие ничего не могли предпринять, они лишь с сожалением наблюдали за коварством стихийного бедствия. Знамена кружились в водовороте. Потоку воды еще не удавалось перебросить их в безбрежную реку…

И вдруг случилось невероятное. Эмре взобрался на крышу барака и, ползая по забору, стал двигаться вперед. Он не обращал внимания на отговорки товарищей. Куда же он шел? Сначала я не мог догадаться.

Когда же я увидел, как он спрыгнул вниз и поплыл к водовороту со знаменами, то обомлел… Он явно шел на гибель…

– Эмре-е-е! – вырвалось у меня непроизвольно. Но журчание воды приглушило мой голос…

Эмре уже приблизился к знаменам. Мог бы он добиться своего? Могла бы успешно завершиться его миссия, которая с первого взгляда казалась невообразимой и несбыточной?

И вдруг мощный поток ударил по нему, он исчез из виду и погряз в водах. Внутри меня словно что-то оборвалось, и я горько зарыдал. От бессилия у меня подкашивались ноги. Я замерзал от холода и в то же время горел в огне… Кто-то, ругаясь, стал волочить меня к подъезду. Когда догадался, что это Вера Тимофеевна ругается на чем свет стоит, я потерял сознание…

Интересно, сколько минут, часов или суток прошло? Когда я очнулся, меня ослепили солнечные лучи. Облизал обсохшие губы и встал с постели. Встал у окна и с горечью смотрел на картину, которую после себя оставила разбушевавшаяся вода. Все было снесено. После этого бедствия осталась лишь печальная картина с грудой камней, дерева и металла. Москва-река же текла себе преспокойненько, как ни в чем не бывало…