Варис Елчиев - 13 дней января

Жизнь – это роман, а любовь – ее кульминация… Жаль, что после кульминации сразу следует финал. Счастливый или несчастный, но финальный конец… Некоторые сознательно убегают от этой кульминации, застраховав себя от слез и страданий… Тогда их роман перестает представлять какой-либо интерес и уподобляется простому клочку бумаги…

Конечно, в этом романе есть и другие литературные термины. Есть эпилог, завязка, развязка. В некоторых наблюдается выход за рамки основной сюжетной линии хода событий, а также их накал… Но кульминация – это наивысший пик напряжения в произведении… Любовь, бывает, приходит неожиданно, когда ее совсем не ждешь, а бывает, ты сам зовешь ее, как бы заказываешь… И никогда не предполагаешь, что за ней, как тень, следует разлука. Не осознаешь, что они вместе родились, вместе и умрут…

Любовь и разлука… Жизненные сцены, служащие лишь для дополнения друг друга. В одном случае разлука разрушает любовь, в другом – становится единственным способом ее спасения…

Едва я успел проводить своих гостей из Турции, как ко мне явились приятели из России. Ознакомились в Баку с красивыми местами, достойными обозрения. Особое впечатление на них произвели Огненные башни. Этот гигантский комплекс из металлоконструкций в виде трех огней можно считать шедевром современной архитектуры.

А еще гости не могли скрыть своего восхищения от прогулки по Старому городу – «Ичери шэхэр».

Помывшись и пропарившись в Восточной бане «Шэрг хамамы», где его растерли к тому же специальной рукавицей «киса», Андрей – мой приятель – посмаковал еще и нашего вкусного бочкового пивка «NZS», после чего испытал истинное блаженство.

Maшa – любительница поэзии – поинтересовалась нашими поэтами, пишущими на русском языке. Когда я спросил, какая тема в стихах ее больше волнует, она ответила: конечно же, любовь. По ее мнению, поэзия и любовь – понятия неразделимые.

Порывшись немного в Интернете, она нашла стихи Лейлы Алиевой,а нам указала жестом помолчать.

Мной овладевает неудержимое желание писать. Я с жадностью берусь писать продолжение судьбы одной женщины. «Эмигрант любви» – так называю я ее, судьбу, которую когда-то решил переложить на бумагу, однако довести до конца никак не удавалось…

Выходит, и в эту ночь я не сомкну глаз.

О Всевышний! Ты милосерден! Прости мне мои грехи!

Я все время чувствовала себя пилотом отсроченного рейса.

Это ожидание не долгосрочное. Предвкушение радости от достижения цели или пункта прибытия, хоть и отсрочивается на некоторое время, все же внутри теплится надежда, что тянучка это скоро кончится… И ты снова поднимешься ввысь и будешь счастлив…

Но сейчас я как пилот отмененного рейса…

– Весьма парадоксально – импрессионисты, изображая на холсте свои чувства и страдания, в действительности же рисовали свою душу. Все, что они передавали на полотне, это был плод их воображения, а не то, что есть в реальной жизни. Используя ограниченное количество деталей, эти художники старались передать массу впечатлений… Меньше реальности, больше утопии. В произведениях импрессионистов душа полна грусти, она как бы больна. Рассматривая их работы, даже человек, полный оптимизма, может впасть в депрессию…

– Это почему же?

– Душа в их понимании – это отражение человеческих бед. И чтобы передать их на полотне, эти художники использовали лишь яркие краски из своей палитры. Во всех видах искусства, а также в литературе, в философии боль и грусть принято передавать с помощью мрачных тонов. Импрессионисты же для этой цели использовали яркие краски. Самые большие несчастья, такие как болезнь, человеческое увечье, даже смерть они изображали, используя желтые, фиолетовые, голубые цвета. Представьте, что землетрясения, войны, эпидемии, которые являются причиной массовой гибели людей, также передавались с помощью ярких красок… Думаю, что тем самым они внушали людям встречать беду как праздник…

– Как вы думаете, почему так происходило?

– Про себя я их всегда сравниваю с аскетами. Так же, как сторонники аскетизма, добровольно отказывающиеся от земных благ и предпочитающие духовность и утопию о потустороннем мире, импрессионисты цвета, характерные для добра, отдавали злу. И те, и другие по своим убеждениям служили одной идее…

– Какого же цвета была любовь?

– Одна только любовь была бесцветна…

Я снова проснулась от голоса с минарета, призывающего к утренней молитве. Это очень таинственное и волшебное пение… Оно будто уносит тебя в мир, лишенный грехов, сближает с Всевышним…

Я приехала сюда, убегая от всего, что связывало меня с моим прошлым. Каждое общение с людьми, соприкосновение с предметами, местностью или воспоминания ассоциировались у меня с той жизнью, полной бед и горечи, и мне снова и снова приходилось окунуться в этот кошмар…

Одно дело – боль в тебе, другое – на расстоянии…

Я приехала сюда в то время, когда там для меня все было закончено.

Там я с нетерпением ждала, когда придет конец моим страданиям. Противостоять всему, что не давало мне жить, уже сил не хватало.

А здесь я в первую очередь научилась ждать. И решила: когда приходит беда, лучше переждать ее, чем пытаться оторвать от себя.

Бывает, правда, что невольно ищешь вчерашний день. Жгучее солнце, дикий ветер, шквалистые дожди, стучащие по желобам, напоминают мне те места…

Но я стараюсь не давать воли воспоминаниям.

Рассветает. Наступает новое утро в моей жизни. Восьмой год, как в этой квартире я просыпаюсь под звуки утренней молитвы. Уже восьмой год, как мой день начинается под звуки этого божественного пения.