Варис Елчиев - 13 дней января

– Наиля-ханум, я вынужден огорчить вас. Состояние человека, которым вы интересуетесь, не отрадное. Гачай-аби нашел его обросшим и больным. Полтора года, как вышел из мест лишения свободы. В настоящее время нигде не работает… Он в отчаянии…

Не помню, когда кончается работа, и я иду домой. Что дает на ужин мне с Озлем Айше-абла, смотрю ли телевизор, а если и смотрю, то, что именно. Ничего не помню.

Весь день я в смятении. Несколько раз протягиваю руку к мобильнику, думаю отправить СМСку и каждый раз воздерживаюсь: «Нет, не надо, ты снова обречешь себя в пламя, ты можешь сгореть», – говорю себе.

Не знаю, каким образом догадывается Озлем о моем состоянии.

– Тебе про Ильгара что-то сообщили? – спрашивает она, а потом говорит спокойно: – А если и сообщили, то забудь, прошу тебя.

Я вынуждена рассказать ей, что узнала от Онур-бека. Она готова расплакаться:

– Най, твое будущее с Араз-беком. Ты стоишь на пороге счастья. Не надо совершать необдуманных поступков. Человек, погубивший когда-то твою жизнь, сам сейчас гибнет. Что он может дать тебе, находясь в таком состоянии? Какого счастья от него ты можешь дождаться?

Я в слезах обнимаю подружку:

– Я ничего не хочу от него. Просто мне жаль человека…

Ложусь в постель с телефоном в руке, а палец мой на кнопках для сообщений.

«…Состояние человека, которым вы интересуетесь, не отрадное. Гачай-аби нашел его обросшим и больным. Полтора года, как вышел из мест лишения свободы. В настоящее время нигде не работает… Он в отчаянии…»

Я всхлипываю…

Вспоминаю все – наше первое свидание, дни, когда пьянели от любви, как были счастливы. Все возобновляется в моей памяти…

Терпения моего хватает лишь до 03.48. Дрожащими пальцами я отправляю ему сообщение:

«…Это письмо пишу тебе я – Наиля!»

Я намерена написать его до конца, невзирая на то, что от слез мутнеет в глазах, пальцы с трудом ориентируются в клавиатуре, а сердце разрывается.

«Если б ты знал, сколько писем я тебе писала, но потом рвала и пускала по ветру. Бывало, даже с детской наивностью думала, что какой-нибудь клочок дойдет до тебя…

А сколько в мыслях писала тебе, в голове зарождались и там же зарывались эти письма…

Сейчас я не в состоянии передать все свои переживания и чувства, которые вынесла без тебя. Я не знаю, где и с кем ты в настоящее время. Знаю только то, что нас с тобой разделяют годы и границы, а также погребенные надежды и чаяния…

До каких пор можно жить с одними лишь ожиданиями?»

Я делаю передышку, стараюсь успокоиться, затем продолжаю писать.

«Это – мое последнее письмо тебе. Действительно последнее! Знаешь, с годами все письма или рвутся, или стираются, за исключением первого и последнего. Как ни странно, я тебе не отправила ни первого письма, ни последующих писем. Видать, последнему суждено дойти до адресата.

Я ничего не хочу от тебя, не знаю даже, почему пинту. Написала просто так. Хотела, чтобы ты знал, что до и после тебя я не жила. Жила только, когда была с тобой.

Ты виноват передо мной. Также и я виновата перед тобой. В этом и вся правда.

Внутри у каждого человека горит огонек. Чаще его гасит время. Но огонек внутри нас мы погасили сами…»

Писать мне больше нечего. Убираю палец с клавиатуры мобильника.

Я могла бы ему писать часами, днями, даже месяцами о том, какие горести пришлось мне вынести за эти годы, сколько слез я пролила… Но есть ли смысл в этом? Поезд, взявший курс на счастье, уже ушел, мы же остались стоять на перроне. Теперь смотрим вслед ему с досадой, а он все больше отдаляется от нас. Еще немного, и состав полностью исчезнет из виду…

Я нажимаю на кнопку «enter», и мое письмо отправляется адресату… Отправляется и все, доходит… «OK» означает, что путь одолен…

С минарета слышны звуки утренней молитвы. Рассветает. Я встаю с постели и подхожу к окну. Воздух какого-то синеватого цвета.

Жизнь человека похожа на фильм. Любовью и ненавистью, встречами и расставаниями, изменой и местью, чередованием счастливых и горестных дней.

Но ты, нажав на кнопку «stop», можешь остановить кадры, которые не желаешь увидеть. Фильм же, именуемый жизнью, обязан посмотреть до конца…

Воодушевленная чередой успехов, я старалась идти дальше, и мне казалось, что добилась намеченной цели. Под брендом «Альбатрос» я делала первые шаги в мировой индустрии моды. Мы старались делать все, чтобы достойно представлять Азербайджан в крупных форумах. В жизни своей я не испытывала никаких лишений. Одевалась в красивые наряды, ела и пила как душе угодно, путешествовала по красивым городам – словом, жила в свое удовольствие. По документам я была Наиля Мамедова. А знали меня как Эсмер Кенан.

Я отправляла деньги семье, матери, хотя они не знали, жива ли я. Помогала материально детям Ильгара. Постепенно вытесняла гнев из души. Даже твердо решила поехать к своим родным, навестить их, а также Ильгара, отбывающего срок в тюрьме. Думала: пора заявить о себе.

Бывало, замыкалась в своем маленьком мире, не замечая ничего вокруг. Поскольку жизнь мне улыбнулась слишком поздно, надеялась, что впредь она не преподнесет мне горьких сюрпризов. И в самом деле, надежда помогала мне жить. Она никогда не покидала меня. Когда что-то теряла, то взамен что-то находила. Жизнь моя – это игра в ловитки с моими чаяниями.

Порой мне казалось, что и успех в бизнесе моды под псевдонимом Эсмер Кенан, и согревающая душу радость от предстоящей встречи с родными, в том числе с Ильгаром, и мечта о счастливом будущем его детей – Нураны, Турала и Нармины – все это искринки по сравнению с большими чаяниями. Чаяния же покинули меня. Это более глубокое понятие. Искринки зарождаются от несметных мечтаний. Надежда же зарождается от веры…

Но было время, когда я жила с настоящей надеждой. Мечтала о счастливой семье, любимом муже, красивых детях… Увы, надежды свои я схоронила, притом не в конце, а в самом начале…

Такое впечатление, будто стоишь на остановке в дождливую погоду и ждешь автобус. Они подходят друг за другом, все садятся, народу становится все меньше, а твой – все не идет… Наконец, подходит последний автобус и забирает последнего пассажира, а ты остаешься один под дождем…

Но в один прекрасный день пришел конец моим сомнениям. Развеялись мои иллюзии о том, кто я такая, зачем живу и к чему стремлюсь. Начала понимать, что мыльные пузыри, что я раздувала, лопнули, а на их месте ничего не осталось.

За все это время, даже тогда, когда ощущала себя самым счастливым человеком на свете, запятнанное прошлое не давало мне покоя…

Однажды на улице случайно встретилась с банкиром по имени Маис, с которым переспала в тот гнусный период своей жизни. Когда он уставился на меня, спросив: «Ты, случайно, не Наиля?», я почувствовала отвращение к себе самой. Словно от меня шел смрад…