Варис Елчиев - 13 дней января

Все это будет достигнуто приблизительно к концу XXI века.

Параллельно также произойдет культурно-биотронная революция.

И, наконец, в XXV веке произойдет последняя метаморфоза, прогнозируемая в связи с технологиями. Будет освоена Солнечная система и начнется полицивилизационная эра.

Ментальный мир постоянно мыслящего автоматизированного человека в полицивилизационную эру будет носить все большую значимость и постепенно увеличит свой вес наряду с физическим миром до максимума.

В итоге астральному миру не останется места…

Хоть бы пошел снег…

А он все не идет…

Я готов отдать весь мир только ради того, чтобы лежать на спине в заснеженном поле со спокойной душой, а также с протянутыми по сторонам ладонями, и смотреть в ослепительную синеву небес.

Оказывается, это и в самом деле так…

Чтобы скрывать свою внешность, мы строим стены, а чтобы скрывать нутро, придумываем ложь.

Награждать хороших людей – это не значит, что наказаны плохие.

В действительности, мы попели не по той тропинке, где был слышен лай собаки, а по той, где виднелся огонек. Но и там на нас залаяла собака.

Прочел довольно интересную публикацию.

«Слон в Петербурге впервые появился в 30-х годах XVIII века. Это был подарок иранского шаха Надира императрице Анне Иоанновне. На месте нынешнего инженерного замка был построен величественный Слоновый дворец. В нем наряду со слонами жил также их дрессировщик, командированный Надир-шахом. Тот требовал для своих питомцев в год 365 пудов пшеничной муки, 28 пудов сахара и 100 ведер винно-водочных напитков…» («Голос Рязани» № 12, 1991 г.)

Кто желает слона в виде подарка?

Встретился с другом детства Ильгаром Нуриевым, с которым давно не виделись. У нас завязалась беседа о цепной связи между событиями, людьми и предметами.

Нуриев на конкретных примерах долго рассказывал о зарождении больших событий от незначительных, взаимосвязи живых существ, которые, казалось бы, ничего общего между собой не имеют. В завершение он сказал следующее: «Человек питается мясом птицы, птица – червями, а те, в свою очередь, питаются человеком. Таким образом, круг замыкается».

Я вам рассказывал о той девушке, которую изнасиловали. На днях случайно встретил ее на улице. За прошедшие годы она стала еще трусливее и пугливее. Холодное выражение глаз стало еще холоднее. Я поздоровался с ней. Она вздрогнула.

В детстве, пока я не увидел 9-этажное здание, 5-этажка мне казалась самым высоким домом на земле.

Потом появились 12– и 14-этажки, дальше 17-, даже 20-этажки. 5-этажки среди них растворились, как домики с плоскими крышами.

Сегодня мне кажется, что те 5-этажки были для нас мечтой, к которой стремились. Сперва – самая высокая, а со временем – вершок…

Все люди – словно музыканты, поневоле исполняющие мелодию под одну дирижерскую палочку. Даже при наличии разных инструментов создается впечатление, что эти люди исполняют одну и ту же музыку. Нельзя допускать, чтобы все стали оппортунистами.

Мир – это безмолвие. Некоторые приходят, чтобы послушать это безмолвие. Таких – большинство. А есть люди, которые приходят, чтобы нарушить это безмолвие. Таких – человека 3–4.

В любом случае, сегодня я намерен отложить все другие дела и писать продолжение жизни «Эмигрант любви».

И в этот миг мне почему-то кажется, что эта тема никогда не покинет мое сознание: ни завтра, ни послезавтра, даже ни в следующие месяцы и годы. Она всегда будет жить во мне. Возможно, в другой судьбе или в другом образе. В любом случае, она останется со мной.

Сегодня 13 января. 13-й день нового года…

Эх… И этот год прошел…

Среди ночи на моем мобильнике раздается сигнал о сообщении. Кроме Озлем, мне никто не пишет. А она в это время сладко спит в соседней комнате. Может, это опять дочь Араз-бека? Но я не думаю, чтобы та писала в такое время… Кто же тогда этот абонент?

Хотя интуиция мне подсказывает, кто это может быть. Уже сколько дней я жду его…

Дрожащей рукой беру с тумбочки мобильник и нажимаю на первую попавшуюся клавишу. Телефон засвечивается. Сразу смотрю, с какого номера поступило сообщение. Это он, Ильгар!

Открываю и начинаю с трепетом читать:

«…Я знал о том, что ты жива. Помнишь, когда пришла под другим именем, вот тогда я был убежден, что это ты. Потом про тебя вышла статья. Я в зоне прочитал.

Все эти годы я жил с мыслью о тебе. Хочу, чтоб ты знала это. И в то относительно счастливое время, и потом – в несчастье, и сейчас, когда скатился на дно жизни…»

Я всхлипываю.

«…Мне сейчас очень одиноко. Детей своих я не вижу. Их у меня теща отняла. А больше у меня никого нет. Одиночество губит человека. Я это испытал на собственном примере…»

Слезы, льющиеся градом, не дают мне читать до конца. Я вытираю их и читаю дальше…

«…Меня лишили также квартиры. Состояние здоровья не позволяет работать. Перебиваюсь случайными заработками. Порой не могу найти денег даже на сигареты, лекарство и контуры. По этой причине и тянул с ответом…»

Слезы мешают мне читать…

«…Жизнь – коротка. А если из нее вычесть время, когда мы не живем, а пресмыкаемся, то она выглядит еще короче…

У меня этот период длился, в общей сложности, месяцев 7–8, не более. Это – время, когда мы были вместе».

Я начинаю рыдать.

На мой плач прибегает Айше-абла и, встревоженная, спрашивает:

– Что случилось?

«…Я сейчас одинок…

Одиночество губит человека… Я это испытал на собственном примере… Жизнь – коротка. А если из нее вычесть время, когда мы не живем, а пресмыкаемся, то она выглядит еще короче…

У меня этот период длился, в общей сложности, месяцев 7–8, не более. Это – время, когда мы были вместе».

Вот и все. Так ли должен падать человек, обладающий красивой внешностью, состоянием, счастливый и полный жизненной энергии? Один, без родных и без дома, а может даже, без еды и больной…

Мне в голову приходит мысль: человек – словно электроприбор, который приходит в действие, подпитавшись электроэнергией. Энергию он получает от своих родных и близких, от друзей. Так и живет.

А когда он один, без окружения, то вынужден жить, тратя свою внутреннюю энергию.

А она очень скоро исчерпывается…

Сто сорок один, сто сорок два, сто сорок три…

Дождевые капли стучат по железному подоконнику в моей комнате. Еще громче, еще упорнее…

Будто хотят сказать что-то. Но что? Кто может знать?

Внезапный летний дождь снова уносит меня в те далекие времена. Я – маленькая девочка с двумя бантиками в волосах, стою под непрекращающимся дождем с протянутыми по сторонам ладонями, пока не промокну как курица. Соседи, как ни стараются, не могут отогнать меня из-под дождя и зовут маму. Мама, ругая, уводит меня домой. Переодевает и обмакивает большим полотенцем промокшие волосы, а потом расчесывает, наставляя…