Захар Прилепин - Грех (сборник)

Они шли в темноте, почти не таясь.

Сержант ничего никому не сказал. Чтоб не уговаривать. Да и вообще не хотел говорить больше.

«Это чужая земля, – повторял Сержант как в бреду. – Чужая земля. Почему она так просит меня?»

«Я же был лёгок… Мне же было легко… Я умел жить легче снега… Чем так придавило меня?»

«Земля раскалывается. Сумасшедший и растоптанный Восток. И призраки, и мерцающий прах Запада. И магма, которая всё поглотит».

«…И не за что держаться…»

– Ты куда ведёшь нас? – спросил Рыжий.

Сержант молчал, никак не понимая, что значат эти слова.

– Я веду вас, – ответил он с трудом.

– Я не понял, Сержант, – окликнул Рыжий грубо. – Я тебе не верю, Сержант. Куда ты?

«Я ведь тоже люблю Родину, – думал Сержант, глядя в темноту и спотыкаясь. – Я страшно люблю свою землю. Я жутко и безнравственно её люблю, ничего… не жалея… Унижаясь и унижая… Но то, что расползается у меня под ногами, – это разве моя земля? Родина моя? Куда дели её, вы…»

Сержант достал фляжку, выпил последний глоток воды.

– Сержант, ты что молчишь? – спросил Самара, голос его дрожал.

И Витька сопел близко, заглядывая Сержанту в лицо.

Только Кряж стоял поодаль, уверенный и твёрдый.

– Да что вы ссыте, всё нормально, – ответил Вялый.

– Всё нормально, – повторил Сержант громко.

– Ты помнишь, куда идти? – спросил его Вялый.

– Да.

Он помнил и вывел своих, сквозь темноту, прямо к постройкам: метрах в ста от них бойцы присели на корточки.

База иногда постреливала. Редкие трассеры взрезали тьму и втыкались в крыши и стены построек.

Откуда-то близко ответила автоматная очередь, бойцам показалось, что стреляли по ним, все разом упали в песок руками, животами, лицами… но стреляли в другую сторону.

– Там стоит «козелок», – сказал Сержант. – Сейчас мы его заберём.

– Зачем? – спросил Рыжий.

– Домой поедем, – ответил Сержант. – Я отвезу тебя домой, Рыжий, – повторил Сержант зло.

Они поползли, иногда останавливаясь и прислушиваясь.

Сержант слизнул с камня солёное и перебирал на языке и зубах хрусткие песчинки.

В голове его не было ни единой мысли.

– …там ключа нет… если… ключа? – донеслось до него: Вялый шептал.

– Я заведу, – ответил Сержант. – Крышку… сниму… проводки… Я умею… Херня.

Метрах в двадцати залегли и лежали несколько минут, не шевелясь.

Кто-то засмеялся внутри построек.

И опять тихо.

– Кряж, – позвал Сержант. – Все сядут в салон, а ты – назад, в кандейку.

Кандейкой называли отделение позади сидений «козелка».

– Когда тронусь, влепи из граника… по ним.

Кряж кивнул.

– Ждите, – сказал Сержант всем и пополз.

Медленно, медленнее растущего цветка, он проползал последние метры до машины. Лёг у колеса, гладя шину, словно железный «козелок» был животным, которое могло напугаться.

Сержант привстал и, согнувшись, стараясь ступать тихо, обошёл машину.

Поискал ручку… вот она, ледяная… Поднял голову и посмотрел в окно, ожидая увидеть с той стороны прижавшиеся к стеклу сумасшедшие глаза. Никого не было, ничьих глаз.

Опустил ручку вниз и потянул дверь на себя.

Просунул голову в салон и скорей принюхался, чем пригляделся. Живым, спящим человеком там не пахло.

Пахло ушедшими чужими людьми, грязью, потом, порохом.

Сержант закинул ногу и, ухватив руль, перенёс всё тело в салон. Раскинулся на сиденье и даже закрыл глаза на секунду.

«Не думай», – попросил себя.

Провёл подслеповатой в тёмной машине рукой и дрогнул: вроде ключ.

Нагнулся: да, ключ. В замке зажигания. Не забрали.

«А на фиг им забирать ключ, кто тут украдет машину…»

И рация… Где рация? Вот рация.

В постройках снова захохотали: нелепым, дурным хохотом.

Сержант прислушался и вдруг подумал быстро: «Да они обдолбанные… Так смеются обдолбанные… Первым делом, наверное, аптеку в селе вскрыли…»

Ему было легко, легко и просто, и всё улеглось на свои места.

Он трогал руль, рычаг скоростей, педали, приноравливая себя к машине, чтоб ничего не спутать.

«И базу не штурмуют, – думал он, не торопя себя. – Блокировали. Своих ждут, надо понимать. Подкрепления. Зато наши, наверное, все целы. Не было ведь штурма. Хорошо. Будьте живы, мужики. Скоро прилетят вертушки. И будет чертям… будет им…»

Сержант перегнулся через сиденье и открыл дверь справа.

– Вялый! – позвал негромко.

Вялый влез в машину спокойно, как будто воровал её из гаража отца, а не…

– Не хлопайте дверями, – попросил остальных, когда Витька, Рыжий и Самара влезали на заднее сиденье.

– Херово, разворачиваться надо, – сказал Вялый. – Сможешь?

– Кряж на месте? – вместо ответа спросил Сержант.

– Да, – выдохнул Вялый, обернувшись.

– Поехали, – сказал Сержант, повернул ключ, включил свет.

В слепящих снопах дальних фар, в тридцати метрах стояло, шатаясь, бородатое, с автоматом на плече, мочилось на стену постройки. Его как будто качнуло от света. Он повернул голову, нисколько не удивляясь.

Долю секунды все смотрели на него из машины. Сержант уже заводил мотор.

– Э, кто там свет врубил? Озверели? – заорали в постройке дурным каким-то голосом, с акцентом, но по-русски.

Мотор завёлся со второго раза.

– За Родину, – сказал Сержант и включил первую. – За Сталина.

На второй, выдавив газ до предела, они вознесли на капот человека с автоматом, не успевшего ничего понять.

Сержант тут же врубил заднюю передачу, скатывая с капота костистое тело, и вылетел на площадку перед этим скотным двором. Бешено вращая руль, развернулся и помчал, сначала не видя дороги – подпрыгивая, рискуя ежесекундно заглохнуть, встать – и потом нежданно, по наитию, выехав на неё.

Четвёртая… Идём влёт, и рычим, и рыдаем.

Жахнуло обжигающе прямо в машине, и сразу же взметнулось и полыхнуло в зеркале заднего вида.

– Молодец, Кряж! – заорал Сержант, догадавшийся, что Кряж сделал выстрел из гранатомёта. – Кряжина, круши!

Вялый, развернувшись и упираясь в сиденье ногами, стрелял из автомата, высунув его в окно и не снимая палец со спускового крючка.

– Вялый, сука! – взвыл Сержант. – Вызывай наших!

– База! База! – заорал Вялый, развернувшись и схватив рацию. – База, это мы! Это Сержант!

Они мчали и не слышали выстрелов позади.

– База, бога душу! – орал Вялый.

– На приёме? – раздалось далёкое и вопросительное.

– Это мы! Это Сержант! На «козелке»! Не стреляйте! Как поняли? База, душу вашу! Не стреляйте!

– Принято, – откликнулись недоверчиво.

Они подлетели к зданию и высыпались все разом, в одно мгновение.

Сержант с болью оторвал руки от руля: это далось неимоверным усилием.

Им открыли тяжёлую дверь: Сержант видел в свете фар, как находящиеся внутри здания раскидывали тяжёлые мешки, освобождая вход.