Инна Тронина - Постумия

– А что вдова рассказала?

Я смотрела на ожерелье береговых огней, которые почти ничем не отличались от звёзд. Пахло так, что никакой парфюм не мог соперничать с этим живительным ароматом. Вот, мы сидим здесь, наслаждаемся жизнью. А в это время люди мученически умирают и так же мученически живут, каждую ночь исходясь от страха и горя.

– Сказала, что познакомились с этими супругами в Японии. Звали их Женя и Семён…

– Вот, даже имена свои назвали! – Такая наглость потрясла меня больше всего.

– Да, я тоже удивился. Короче, Витаутас начал приторговывать «дурью» ещё в Литве, где жил его отец. Товар свой называл «снежком». Потом уехал в Москву, к матери. Там женился, родил детей. Здесь его знали как Виктора. По Индии путешествовали, когда уже дружили семьями. Вдову зовут Резеда Ахмедшина. Она – московская татарка. Лично у неё никаких фоток не осталось. И вообще, она постоянно просит не говорить про эту расправу. Закрывает лицо руками, плачет. Туры состоялись ещё до того, как Евгения формально скончалась. Резеда вспомнила, что фамилия этой четы – Зубаревы. Таким образом, мы получили портрет Металлурга. Обязательно покажем его Талибану. И, внимание! На одной из групповых фотографий, найденных в компе Классена, тоже запечатлён Зубарев. Он стоит за трибуной и выступает, а молодые люди с благоговением внимают ему. Там есть и Баландин, и Глинников. Разумеется, и Классен с Водовозовым.

– Так в этом нет никакого криминала! И Надежда говорила… Начальство вешает всё и Сашку с Денисом. Единственное, о чём я не знала, – об их знакомстве с Металлургом. Хотя догадаться можно было, раз речь шла о Летке-Еньке.

– Вот именно! – Дядя поднял палец. – Теперь всё срослось. Интуиция Влада в очередной раз не подвела. Ведь Янкиляйкис тоже оказался знакомым Металлурга. А ведь изначально об этом никто не догадывался.

– Я уже думаю, что наш Владик – действительно колдун! По-моему, некоторые сверхъестественные способности у него есть.

– А ты считала, я его просто так туда определил? – самодовольно парировал генерал. – Я, Марьяна, шагу зря не сделаю. Так что они теперь все у нас нанизаны на нитку, как бусины. Создаётся впечатление, что кто-то подкидывает нам их – одного за другим. Я заметил, что за любую фору потом приходится платить. Но пока воспользуемся случаем.

Мне почему-то вспомнился китайский кукольный домик. Такой был у Инги и Карины на Рублёвке. И вот мы сейчас постепенно заселяем эти комнаты марионетками. Домик выполнен в разрезе. И ещё многие комнаты остаются пустыми. Когда заполнятся все квадратики, преступление окажется раскрытым. Только вот когда это будет?..

– Мать Янкиляйкиса сказала, что он погиб, потому что не хотел делиться доходами. С кем? Резеда это знает. Она ведь лишилась всего имущества. Вдова прикрыла глаза в знак согласия, когда назвали фамилию Зубарева.

– Класс! – Я больше не нашла слов – горло стиснуло от волнения.

– Я предполагаю, что Летка-Енька была убита Гальцевым во время передела доходов. Они просто продолжали прерванный многодневный базар. Это пока не доказано, но любовный конфликт не станет. Оба была в деловых костюмах. Никаких следов романтического ужина. Постели тоже не тронуты. В ванную никто не заходил. Даже букета цветов нет, что было бы вполне уместно.

– Факт. Они делили деньги, – согласилась я. – Коноплёв тоже, как выяснилось, имел свои претензии.

– Предварительная версия такова. Зубаревы ставили на счётчик людей, чей бизнес был, мягко говоря, непрозрачным. И потому были уверены, что шума не будет. По данным Талибана, так поступал и Аргент-Серебровский. Его «крестника» Зубарева и Летку-Еньку смело можно назвать «инкассаторами». Для себя они старались или для кого-то – там видно будет.

– Клёво! Так и будем их называть. Вот бы выяснить, в какой банк они своё «бабло» возят…

– Много сразу хочешь! – остудил мой пыл дядя. – Пока и этого хватит. Может, Старик нам поможет – через своего младшего сына. Тут ведь можно заподозрить и террористический след. «Контрабас» и наркота налицо. Тем более что его подопечный Печенин оказался из той же компании. Я с ним пообщаюсь по приезде. Возможно, что и дочь в Лондоне попробует навести справки…

Я знала, что Максим и Зоя – близнецы; им по тридцать лет. Это – дети Ерухимовича от его четвёртой жены, врача-педиатра Дарьи Рыбкиной. Она была много моложе своего супруга, и уже давно умерла от рака. Чтобы вырастить двойню, Старик женился в пятый раз. В этом и следующем браках детей у него не было.

Я опустила руку в прохладную воду, зачерпнула её в горсть. Когда смотрела в глубину, казалось, там, внизу, светятся рыбы и водоросли, медузы и прочая живность. Дядя оглядывался по сторонам, будто искал чего-то.

– А нас точно сейчас не слышит никто? – еле прошелестела я. – Ведь техника позволяет.

– Не бойся, всё под контролем. В Питере этим занимается Подводник. А здесь, видишь, лодки над водой. – Дядя мотнул головой в сторону, потом назад, но я ничего не заметила. – Да, кстати, чуть не забыл. Помнишь, Черединова произнесла слово «дроп»?

– Да, разумеется. Только мы не поняли, что это такое.

– Видимо, брат произносил ещё одно слово – «карж». Это – товар, купленный по копии чужих дебетовых и кредитных карт. Он продаётся в он-лайн магазине по смешным ценам – как всё краденое. Например, модный гаджет, который в сетевом магазине тянет на тридцать семь тысяч рублей, там можно сторговать за десять и даже за пять.

– Вау! Дядь Сева, дай мне адресок, пожалуйста! – Я так дёрнулась, что лодка резко качнулась вправо. – Странный какой-то магазин. Но очень заманчиво… И товар новый?

– Даже в упаковке. Только этот интернет-форум не для всех, а для посвящённых. Известен большей частью в криминальной среде.

– А «дроп» что значит?

– Это курьер, который доставляет оплаченный товар заказчику. Получается, что именно этим занимались наши мальчики. Между нами говоря, торгуют там не только техникой. Можно, например, сделать липовый паспорт.

– Как? Просто заказать на сайте?

– Вот именно. Паспорт стоит двадцать-тридцать тонн «рябчиков». Умельцы под ламинат суют реальное фото. «Ксивы» любых ведомств – пять-десять тысяч.

– Моя «ксива» дешевле стоила, – припомнила я.

– Вот тебя даже полоумная старуха и расколола! – не удержался дядя. – А здесь всё по-настоящему. Даже третейским судьёй можно стать. Ещё они там обналичивают деньги сомнительного происхождения – да десять-двадцать процентов от суммы. «Чистят» кредитные истории, продают оффшорные компании. И по мелочи – детализация звонков, SMS с посторонних мобильников. Вот такой примерно ассортимент. Вычислить и закрыть их трудно. Они используют самые изощрённые анонимные сети. Супермаркет на любой вкус! Часто бизнес ведётся из зоны. Для этого нужна только «труба» с выходом в Интернет. В колониях они запрещены, но всё равно проносят. Дают разные консультации определённому контингенту. Например, сколько стоит вытащить зэка из колонии и как обмануть тест на марихуану. Взлом электронной почты вообще две тысячи стоит…