Наталья Горская - Дендрофобия

Самое странное, что ни у кого из них не было больших целей в жизни. Что-то создать, организовать, сформировать, оставить в веках, завещать потомкам – ни боже мой! И мыслишки такой нет. Только мелочное стремление заработать на водку, на тёлок, на новый (подержанный не предлагать!) «мерседес» – всё. Дальше этого фантазия не работала. Когда бабла на тачки, тёлок и пьянку с обжорством стало больше, чем достаточно – а это очень быстро произошло, потому что не так уж и дорого стоит, – они стали банально спиваться и деградировать. Так спиваются простые мужики в деревнях, которые никуда для этого не едут и не суетятся, чтобы нагрести денег на… самую обычную попойку. И кто это, в самом деле, придумал, что на Западе общество аморальное? Ой, да не смешите меня! Оказалось, что никакой «аморалки» тут нет, и не было – вот оно как аукнулось, советское запугивание «нравами загнивающего империализма». Аморальнее общества этих дорвавшихся до свободы вчерашних рабов и представить нельзя.

Они так и не стали свободными. Потому что свобода может быть только внутренней, а внешний мир состоит из взаимозависимостей, взаимоисключающих любую независимость друг от друга. Если переходить дорогу на красный свет, как того требует абсолютная свобода, то попадёшь под колёса машины, так что приходится ограничивать свою «свободу» и ждать, когда загорится зелёный. Внутренняя же свобода замечательна тем, что её никто не может отнять. Кроме тебя самого. А внешняя свобода похожа на желание одной руки жить независимо от всего организма. В борьбе за свободу можно далеко зайти. Можно докатиться до раскрепощения животного начала в себе, до освобождения от оков цивилизованности, которая тоже ограничивает, задавая правила поведения. Именно поэтому многие под свободой слова понимают матершину и допущенный на телевидение юмор в стиле похабных надписей на стенах общественного туалета. В 1917-ом году люди штурмовали Зимний дворец, потому что одни свято верили в эту недостижимую внешнюю свободу и рай на земле, хотя такая свобода может привести только в ад. Зато другие «революционеры» туда бежали с одной лишь целью: нагадить в малахитовые вазы и мраморные чаши, порвать штыками полотна великих мастеров и перетрахать максимальное количество испуганных фрейлин императрицы. И эти другие в силу своего развития тоже совершенно искренне считали, что свобода заключается именно в этом.

Получившие внешнюю свободу люди похожи на птиц, которых выпускают из клеток в чистое и светлое небо, и они вскоре погибают, потому что отвыкли в неволе добывать пищу сами. Или на сорвавшихся с цепи, озлобленных жестоким обращением собак, кусающих теперь каждого встречного за свои обиды. И вот таких «собак» всегда больше, чем «птиц». Сейчас кому-то из бывших советских граждан тоже нужна свобода передвижения по планете, чтобы посетить лучшие музеи мира и получить образование в лучших университетах, если денег хватит. Но большинство всего-навсего банально мечтает высморкаться с Эйфелевой башни всем на головы, а то и ещё чего похлеще отмочить. И этот момент сморкания будет считать самым главным событием своей доселе несвободной «собачьей» жизни. Дворняжек как ни корми и куда потом ни выпусти, а всё одно ничего кроме помойки с объедками их не влечёт.

Тот урюпчанин тоже был из «собак» и считал апогеем судьбы факт общения с голландскими шлюхами, по сравнению с которым меркла вся его прежняя жизнь. Он потом долго хохотал, когда Авторитет сказал ему, что сам в России был как раз главарём рэкетиров. Но бывший инженер машиностроения решил, что это шутка, а когда устал смеяться, то расплакался и нежными словами вспоминал убиенную жену, которая заживо сгорела в машине.

– Это ведь я должен был сгореть, – всхлипывал он, – я! А она из-за меня… А я…

Авторитет смотрел на него и удивлённо думал про себя: почему ему совершенно не жаль этих несчастных людей, с которыми они когда-то были гражданами самой лучшей, как им казалось, страны. Теперь они хвалятся не перевыполнением плана на производстве, как это было раньше, а умением «снять» и оприходовать бабу в иностранном порту, которая сама-то, возможно, прибежала туда тоже откуда-нибудь с безработного и вымирающего Дальнего Востока.

Это похоже на новое Великое переселение народов, когда германцы и славяне стихийно перемещались в Европу, и толчком к этому послужило массовое передвижение на запад гуннов, вызванное взрывом рождаемости в охочей до этого дела Азии. Их опустошительные походы привели к крушению, казалось бы, незыблемой и вечной Римской империи. Теперь Европа стонет от наплыва русских, которые всюду, независимо от своего поведения, хотят видеть уважение и чувствовать комфорт, какого не было, нет и не будет у них дома. Потому что дома власть думает только о заполнении своего безразмерного желудка, а огромную и стремительно пустеющую Россию заселяют плодящиеся ударными темпами азиаты, на которых Авторитет мог смотреть только через прорезь прицела.

Русские в Европе напоминали ему своим горластым и шумным поведением южан, выходцев из бывших советских республик Кавказа и Средней Азии. Они бегут от развязанных своими же вождями войн за свою же независимость от ненавистной им России в ту же сердобольную и зацикленную на спасении всех голодранцев планеты Матушку-Русь, охотно посылающую на кровавые и свирепые войны своих детей. Только ради того, чтобы поддержать престиж на мировой арене, навсегда утратив его в глазах собственного народа. А теперь русские в Европе сами ведут себя так, словно только что спустились с гор и хотят вкусить все плоды цивилизации за один присест. Здесь на них смотрят как на дремучих дикарей, как на шумное сборище гопников и хабалок, а их разъедает дикая гордость за каждую свою выходку. И они совершенно искренне считают себя продвинутыми и по-настоящему свободными людьми! Авторитет там видел такие экземпляры, которые пьяно грозились местной полиции дойти до Кремля или Смольного, если им будут мешать «оттянуться по полной», как это надо делать по их представлениям. При этом они всегда недоумевают, почему в этой странной Европе никто не слышал про них, хотя они и владеют кто ларьком в Тверской области, а кто – бензоколонкой в Орловской. И почему здешняя полиция совершенно не благоговеет перед теми, у кого есть друзья среди тамбовцев или родственники в администрации города Таганрога.

Авторитет почувствовал себя иностранцем среди этой публики, которая жаждала быть скомпрометированной любой ценой, потому что ей казалось, что только так можно завоевать положение в обществе, которого у неё никогда не было. С ними было совершенно не о чем поговорить. У взрослых мужиков в башке – мечты прыщавых школьниц о каких-то виллах на побережьях в жарких странах! Когда и нужен-то дом где-нибудь в лесах Карелии или под Выборгом. Зачем русскому человеку жара? Гораздо комфортнее ему в прохладе. Рыбалка где-нибудь на Ладоге – что может быть лучше? А сон там какой! Зачем он лезет на раскалённый курорт «отдыхать»? Какой при таком скоплении народа и в жаре может быть отдых? То ли дело съездить пусть даже «по делам» в Сибирь или на Урал, где тихо-тихо: на ближайшие пятьсот вёрст – ни души. Это ли не счастье?..