Наталья Горская - Дендрофобия

А тут – чистый ад. Пробыл в нём пару-тройку лет и полностью исчерпал интерес к «забугорной» жизни, которая только в условиях тоталитарных запретов и жёсткого паспортного режима могла казаться манящей. С улицы доносятся звуки совершенно посторонней жизни. Соотечественники говорят с ним вроде по-русски, но он их не понимает. Совсем не понимает! И жить среди этих звуков невозможно, но и не жить нельзя. И как он только пулю себе в лоб не пустил в этом аду!

Помогло то, что связь с Отечеством он всё-таки держал и ждал, когда можно будет вернуться. Психиатр аж расстроился – где ещё в мирной Европе он найдёт такой шикарный материал для исследований! Сказал, что у него ещё остались очень сильные блоки, которые никак не хотят поддаваться вскрытию. Могут быть проблемы, особенно в российском криминальном климате: «Если прижмёт, запомни, что лучшие врачи в Германии и Израиле». Но Авторитет почувствовал себя настолько хорошо, что только и пообещал старику ещё когда-нибудь приехать.

Его вакансию в нашем городе заняла какая-то невозможно амбициозная мелюзга, и милиция воевала с ней, искусно стравливая между собой плохо организованные и стихийно спивающиеся банды. Наконец всё затихло. Эпатаж вышел из моды, и крутизной в России уже никого не удивишь, хоть ты напополам тресни. Это лет десять тому назад мобильные телефоны и иномарки были не столько для дела, сколько для форса. А теперь этот форс, как копьё с каменным наконечником в век компьютерного оружия.

Авторитет тихо, как он всегда это делал, вернулся и занял свой трон, опровергнув тем самым поговорку про цезаря: кто Рим покидает, тот Рим теряет. Поговорки и правила влияют на жизнь тех, кто в них верит. Остатки своей прежней команды быстро собрал, переметнувшихся на чужую сторону беспощадно наказал. После чего совершенно законно зарегистрировал в городе к изумлению многих… часовую мастерскую. Обычно бандиты тех лет для маскировки своей деятельности создавали какие-нибудь ЧОПы или склады, открывали рестораны и бани, но Авторитет был оригиналом. Выкупил здание бывшего Дома Быта, не стал менять основное направление его деятельности, а только отремонтировал. Засверкали там разные офисы (слово это только-только стало входить в обиход) ровными гранями отделки по всем правилам евроремонта (тоже очень модное в те годы словечко)! Обыватели туда иногда осторожно заглядывали, чтобы на красоту посмотреть, а то где ещё такое увидишь. На руинах бывшей сверхдержавы теперь, куда ни сунься, от поликлиники до Отделения почты, от Сберкассы до Жилконторы, а всюду одна картина – аварийное состояние. То потолки осыпаются, то полы проваливаются, то стены норовят упасть, так что очередь к врачу или за пенсией весьма кстати – подопрёт своей массой. Если до этого не провалится, конечно.

Даже Арнольд Тимофеевич туда как-то заявился, пересилив страх, и дивился: ох, бохато! Да не особенно-то и богато, просто чисто, ничего нигде не отваливается, двери нормально открываются, а не на тебя падают. И сами же закрываются. Сами! А не втроём на них навалиться надо и хлопнуть так, чтобы стёкла повылетали. Но люди настолько к разрухе привыкли, что им просто ровные полы в помещении уже запредельной роскошью стали казаться. Увидят себя в зеркальной панели – испугаются. Контраста материалов, в котором чёткие металлические линии современного дизайна конфликтуют с заношенным мешковатым китайским пальто, купленным на вещевом рынке Апраксина Двора ещё в Перестройку.

В обновлённом здании остались химчистка, ателье, ремонт обуви, ритуальные услуги, парикмахерская, фотография. И часовая мастерская, естественно. Так Авторитет стал повелителем времени в нашем городе.

Дом Быта перед его возвращением из-за границы вёл ожесточённую борьбу с желающими открыть в нём хоть какой-то магазин. Господи, сколько тогда появилось таких захудалых магазинов, наспех созданных, торгующих всем подряд! Рабочих мест не осталось – одни магазины кругом. И торгуют в них бывшие работники стихийно закрывающихся и уже разваленных предприятий, кто как может и представляет себе советским воображением. В кого ни плюнь, а это или продавец, или грузчик, или охранник из какого-нибудь, да магазина. Товары там свалены в кучи, напоминающие багаж беженцев из эвакуации, полки кое-как сколочены из необструганных досок. На них стоят резиновые сапоги вместе с мясорубками и дрелями, туалетная вода рядом с дихлофосом, в горшки для цветов накиданы бигуди и колготки, тюль вывешен вместе с плёнкой для парников. Пойдёшь пилку для ногтей купить, а тебе впотьмах надфиль продадут! Не магазины, а какая-то пародия на торговлю. Любой угол, любой закуток умудрялись приспособить под торговую точку! Тогда шутили, что магазины скоро начнут открывать в трансформаторных будках. Шутки шутками, но в школе додумались открыть «филиал» по продаже канцелярских принадлежностей… в кладовке туалета. Чтобы хоть как-то концы с концами свести. Все наверняка видели в общественных зданиях такие ниши в стене, куда технички убирают вёдра и швабры. И вот наши люди могут в таком шкафу магазин открыть!

Даже в обычных квартирках их открывали, в тесной комнатёнке пытались примостить прилавок, перегородив всё досками различного калибра, наспех приспособленными под полки. Только в новом веке их стала вышибать СЭС: нельзя в такой антисанитарной тесноте хранить столько товаров с радикально противоположными свойствами вроде мешков с пшеничной мукой и цементом, да ещё самим там жить, иногда с детьми! Но местами они до сих пор остались, как памятник бума отечественной торговли в условиях нагрянувшего рынка, которого никто не ждал.

А тут целое здание стояло без пользы дела! Не самое плохое в городе, как милиция, где стены по швам трещат, хоть и при Сталине построено на совесть (под страхом смертной казни). Даже в военную годину выстояло, когда его взорвать пытались. Но на дворе-то уже конец девяностых, да и следы войны дали себя знать, так что затрещишь тут поневоле! И не новодел последних лет Застоя, когда в глупом ожидании, что вот-вот должен наступить коммунизм, при котором все переедут во дворцы (которые, кстати, никто даже не проектировал), наспех строили откровенную халтуру, времянки. Они первыми вошли в список аварийных, обогнав даже старый фонд.

В Дом Быта давно никто не ходил: покупательская способность населения упала настолько, что люди стриглись сами или вообще забили на это дело, шили тоже сами, если было что. Короче, не до химчисток и новых набоек – было б вообще что носить. Разве что к ритуальным услугам волей-неволей приходилось-таки обращаться…

На само здание было немало претендентов из торговцев, но денег хватало только на аренду. Авторитет же его полностью выкупил и сразу дал понять, что этот пёстрый базар ему не интересен. Такой мелочёвкой заниматься – себя не уважать. Но чем именно он там занимался – не знал никто. Сие есть коммерческая тайна, охраняемая самим Законом. Главное, чтобы с налогами проблем не было. Авторитету поначалу даже не верилось, что вот и он стал почти законопослушным гражданином. Почти.