Марк Хэппи - Элео

Мальчик обомлел, его мысли запутались. Фракции нужны, для того чтобы созидать гармонию. Одни занимаются устроением машиома, другие обеспечивают целостность и лийцурят хал. Отдельно одно без другого существовать не сможет. Поэтому одновременно с физическим прогрессом должен созидаться и хал. Мы возделываем землю, а они направляют нас… Только так хаим может пребывать в гармонии. Отец, матушка, все ведь с самого рождения твердили мне об этом. Что же я упустил?

– Господин Джустизия никогда не разграничивает деятельность в хале и машиоме, – продолжал мужчина.

Воспринимать мир целостно, значит быть самодостаточным. Монарх, который так рассуждает не имеет нужды в существовании материалистов, – побеспокоился мальчик.

– Так что, вот такой у нас глава семьи, – гордо подвел итог мужчина в колпаке.

То есть подобный дисбаланс считается хорошей новостью? Если монархи созидают гармонию в одиночку, это означает, что существование материалистов, которые созидают только одну сторону и создаёт дисбаланс.

– Получается, никакого баланса не существует? – прошептал мальчик. – Гармония… В чем смысл нашего существования, если монархи созидают оба пространства!?

В моё поле зрения вернулась прежняя картина, помещение все той же старой хижины, а в шаге от меня Леден. Его блестящие изумрудные глаза передали мне какой-то позитивный заряд. Бодрый прилив энергии, от которого на мгновение даже захотелось отвлечься. Но лишь на мгновенье. Секундой после, я замер, пытаясь понять, чьи воспоминания только что видел.

– Ты руку, будешь отпускать? – сказал он и я поглядел вниз. Мы все ещё держались за руки.

Что я только что увидел? Кто этот мужчина в кресле? Что означает «гармония»? И что это вообще за самал, откуда картина такого значения взялась там? Неужели на ней изображен… Тот о котором шёл диалог, это глава семьи Джустизия, неужели он мой отец?

Оставив уйму вопросов без ответов, диалог с Леденом продолжился. Мы стали обсуждать важные детали, которые касаются организации нашей отправки и начала путешествия в город.

Не думаю, что те новые воспоминания принадлежали мне, однако спросить о том, принадлежали ли они Ледену тоже было не легко, поэтому на какое-то время мне пришлось отложить этот вопрос, ведь от этого наше отправление могло значительно затянуться.

На протяжении двух солсмен мы подготавливали план действий, а также выбирали нужные предметы для похода. Выбирали мы их подвале хижины, где оказалась просторная кладовка и тоннель, по которому Ледена притащил меня в хижину. Из его слов можно было представить, насколько тоннель длинный, раз на путешествие у него ушло почти три солсмены. А что располагалось по другую сторону тоннеля, я не спрашивал, мне казалось это очевидным, там было поместье.

Так же Леден показал мне пару интересных приёмов, для того чтобы, как он выразился: «Противостоять недоброжелателям». По его словам, эти приёмы предназначены для того, чтобы причинять болевые ощущения тем, кто намеревается причинить их тебе. Смысла я не понял, но сама тренировка мне даже очень понравилась. Мы размахивали руками, делали разминку и плавно шевелили телом. Когда же наступило утро третьей солсмены, мы двинулись в сторону города, так, как нам указывала карта, двинулись в глубь леса.

Не знаю, что происходит и как это работает, но иногда, когда я погружаюсь в мысли, то чувствую, как оказываюсь в хале. В нем нет меня самого, но я могу наблюдать за происходящим. Не думаю, что это заслуга зрения, скорее всего это возможно благодаря иному органу чувств которого нету в теле человека.

Единственное что есть в этом хале – множество нитей, излучающих свет, которые бесконечно тянутся от одной стороны, к другой. Я ощущаю, как они пронизывают весь мир, заполняя собой почти все пространство и понимаю, что найти их конец или начало скорее всего мне не удастся никогда. Впрочем, я здесь бываю и не за этим.

Мне нужно вспомнить все, что было до моего пробуждения в хижине и знакомства с Леденом. Рассчитывать на свою память больше я не могу. Но, к счастью, помимо нее есть еще этот хал, или, как его назвал Леден, королевская лоза . Мое погружение сюда, это единственное воспоминание о прошлом с момента пробуждения, а значит пока это моя единственная зацепка. Ведь те знания, которых недостает у меня, наверняка спрятаны тут.

Каждая из бесконечно тянущихся нитей несет в себе поток конкретной информации. И насколько я помню этот поток можно сделать частью своих знаний. Конечно, если мне удастся заполучить его, а это не так-то просто.

Чем точнее я могу обозначить свою мысль, тем меньше нитей останется. А моя цель в том, чтобы осталась одна единственная. Та, в которой сокрыт ответ на мой вопрос. Я сконцентрировался на ней, а после мои эмоции начали отходить на задний план, отчего способность рассуждать здраво стала намного совершеннее. Вплоть до того, что, как я заметил многие мысли, начали посещать меня из ниоткуда. Они были вовсе не мои, но принадлежали королевской лозе и теперь стали направлять мои рассуждения путями, что более совершенны. Но даже с их помощью, я уже долгое время не мог отыскать нужную нить.

Что же, неприятно осознавать, но мое недолгое погружение вновь окончилось провалом.

Вернувшись в машиом, в свое тело, я почувствовал, как дым от паленых сухих веток пропитывает всего меня. Только-только я открыл глаза, как в них ударила целая струя этой серой провокации.

– Ай-й!

Глаза окислились. Полились слезы. Я зажмурился, отвернулся в другую сторону, стал широко и тщательно моргать, спрятав при этом глаза за ладошкой.

– Ты в порядке? – послышался голос Ледена.

– В полном, – сказал я, вытирая глаза рукавом.

Три десятка солсмен назад, я и Леден заключили союз, и уже на следующую солсмену выдвинулись в город. Весь путь нас окружали бесчисленные леса и поля. Высокие, голые стволы деревьев часто пленяли моё внимание своей устремленностью к небу. Глаз уже успел привыкнуть к окружению, так что местная флора больше не казалась одинаковой, а даже наоборот, благодаря внимательным наблюдениям за ней, мы и определяли направление своего пути, где сворачивать, а где идти дальше.

Когда идешь в самой гуще леса, окруженный деревьями-гигантами, волей-неволей, а глаза бывает тянутся вверх, осторожно пробегая по вертикали ствола. И вот даже не заметил, а голова поднята, и вместо того, чтобы следить за дорогой, приходится любоваться кроной, или если повезет проглянет усыпанное звездами небо.

Но редко, когда бывает в хвойном лесу, что небо видно больше, чем просветы между большими висячими ветками. А когда попадается более-менее широкая поляна, то туман нависнет, то еще что приключится.