Владимир Суханов - Прощай Дебора

Тут его голос вдруг задрожал, и мне показалось, что он тоже сейчас заплачет, но он быстро взял себя в руки и продолжил, всё также медленно выбирая слова:

– М-м-да… люди… народ… В последнее время я много об этом думаю… Вот Сталин… он же, как никто, презирал людей, не верил никому, не знал и знать не хотел чужие насущные нужды, но, заметь, народ в целом, я имею в виду, в первую очередь, русский народ, он очень хороню чувствовал и даже ценил. Парадокс? Ничуть. Незнание людей или, точнее, представление о людях, как об одинаковых человечках, наделенных всевозможными пороками, компенсировалось у него знанием всего двух принципов… Первый, самый общий – основная сила любого народа состоит в следовании привычному, устоявшемуся укладу жизни. Второй, специфический, подмеченный Екатериной Второй (а Сталин был очень начитанный человек) – основное достоинство русского народа заключается в его образцовом послушании… «Каждый человек, в первую очередь, должен думать о благе государства, и только потом – о своем собственном», – провозгласил он, и ведь его послушались, стыдясь и боясь даже роптать на условия, в которых им приходилось жить по воле дорогого и любимого вождя… М-м-м, мне надо сходить кое-куда, а ты пока обдумай, что я сейчас тебе сказал…

– Дядя Сереж, а ведь вы противоречите сами себе, – сказал я, когда он вновь уселся за стол, – помните, как вы в прошлый раз крыли Хрущева за его доклад на съезде, а теперь, оказывается, Хрущев был прав?

– Ну-у, Николай, как же ты не понял? Ругая тогда Хрущева, я вовсе не хвалил Сталина. Вот, как ты думаешь, зачем Хрущев сделал этот доклад?

– Как зачем? Чтобы разоблачить культ личности Сталина. И, сделав его, Хрущев, как считают многие, проявил большую смелость…

– Да брось ты! Критиковать отдельные, отрицательные черты характера мертвого человека… А у кого их нет? Не-ет, Хрущев ничем не рисковал. Как говорили французы, «король умер – да здравствует король». Русским людям четыреста лет вбивали в голову, что у них должен быть царь, а тут после смерти царя Иосифа они уже три года без царя. А поскольку свято место пустым быть не должно, вот Хрущев и решил занять его. Для этого и доклад сделал… Он же в нем не только Сталина обоср…, но и своих нынешних соратников: и Маленкова, и Ворошилова, и Булганина… А для чего? Чтобы точно так же, как Сталин, единолично руководить Красной Империей , чтобы так же как Сталин и все предыдущие цари, эксплуатировать убогое «русское образцовое послушание». Ха, он что-то там вякал о возвращении ленинских принципов партийной жизни… Но я что-то ничего не слышал, чтобы он после XX съезда ввел, хотя бы лично для себя, партмаксимум, или о своем переходе в рядовую парторганизацию какого-нибудь завода, где его мог бы критиковать, и в хвост и в гриву, любой простой слесарь. Я уж не говорю о необходимости самокритики, как считал Ленин, важнейшей черте руководителя, препятствующей его зазнайству. Критикует ли себя Хрущев в своем докладе? Кается ли в своих ошибках? Как бы не так! Напротив – одни самовосхваления, и, читая доклад, складывается впечатление, что будь он, а не Сталин, руководителем государства, или будь Сталин не таким упертым и прислушивался бы к его, Хрущева, советам, не было бы ни репрессий 37–38 годов, ни страшных людских потерь в Великой Отечественной войне… Ох, и наворочает дел этот хитрый дурак, может даже и мировую войну развязать, если у него всё пойдет совсем плохо… А, да ну его к черту… Сталин-то, безусловно, и хитрее, и умнее был… но особенно у него было развито поистине звериное чутье самосохранения…

– Это почему? Что вы имеете в виду?

– А, интересно? Я ведь тебе сегодня с самого начала хотел рассказать о том, что думаю о Сталине… а ты меня перебил этим… Хру… – тут щелкнул замок входной двери, – а вот и Вера. Ну, мы сейчас пообедаем, а потом вернемся к нашему разговору. Согласен? Ты никуда не торопишься? Вот и прекрасно… Ха, анекдот вспомнил, «про лень». Слышал? Нет? Ну, как же…

Сидят двое в КПЗ. Один спрашивает другого: «Тебя за что взяли?» – Тот отвечает: «За убийство. А тебя?» – «А меня за лень» – «Как это, за лень ?» – «А вот как: сидели мы вчера вечером с приятелем у него на кухне, разговаривали… когда возвращался домой, думал: сейчас пойти или утром … да лень-матушка одолела – решил отложить до утра, да и спать хотелось… теперь вот здесь».

– Ха-ха, хорошо… О-о-о, Тетя Вер, сегодня у Вас моя любимая холодная телятина… да еще к «Мадере» салат «Оливье»…

– Дядя Сереж, как там у Пушкина: «Бог веселый винограда позволяет нам три чаши выпивать в пиру вечернем»?.. – сказал я, отставляя бутылку «Мадеры» подальше от дяди Сережиной руки, потянувшейся к ней с целью нарушить «пушкинский завет».

– Но ведь еще не вечер, – возразил он.

– Нет, нет, и нет! – это сказала тетя Вера, а я еще добавил, – дядя Сереж, вы же обещали досказать мне…

– Ну, хорошо, хорошо, – вздохнув, согласился он, – да я всё помню… Верочка, ты идешь на кухню? Дверь прикрой, пожалуйста, поплотнее – наш разговор будет не для соседских ушей… Ну-с, на чем мы остановились?

– На зверином чутье самосохранения Сталина…

– Вот-вот, я говорил, что «отец народов» в избытке обладал таким чутьем, а ты, вроде как, сомневался? Да? Ну, а как еще, позволь тебя спросить, можно объяснить тот факт, что в его, даже не близком, а достаточно широком окружении с конца 20-х годов не оказалось ни одной сколько-нибудь значительной личности? Он же поставил вокруг себя одних холуев – человечков, живущих по единственному правилу: «Я начальник – ты г…но, ты начальник – я г…но». Не веришь? Да вспомни, хотя бы, его бесстрашных, бункерных генералов – как, показывая свое рвение, они приказывали бросать солдат на самые неприступные немецкие позиции. И нашего Сашку на Невском пятачке убил не гитлеровский солдат, а как раз такой холуй, любимец Сталина, генерал армии Жуков, – голос Сергея Васильевича задрожал, но он быстро взял себя в руки и, откашлявшись, продолжил:

– Для понимания личности Сталина нужно, в первую очередь, иметь в виду его безграмотность в отношении марксистко-ленинской теории социалистического государства, безграмотность, которая привела его к полному непониманию сущности НЭПа и переходу к строительству уродливого, бесчеловечного государства – Социалистической или Красной Империи. А что еще, кроме Империи , в которой он родился и прожил большую часть жизни, он мог придумать? А уж заменить к ней крупных частных собственников, которых при социализме не должно было быть по определению, на красных наркомов было и вовсе делом небольшого ума… И главное, что позволило Сталину образовать свое Царство: русские люди оказались не то, чтобы недоразвитыми людьми, а, скорее, детьми, в которых был вбит комплекс «царя в голове». Впрочем, надо сказать, что одна причина, в какой-то степени, оправдывающая фактический возврат нашей страны в самодержавие, все-таки, была. Догадываешься, какая?