Лариса Харахинова - Одегон – 03,14

– Ну, вот видишь, как можно зарабатывать деньги. Мы с тобой вдвоем такого шороху наведем. Восток сейчас в моде, ты понесешь им свет истины, а я тебя обеспечу материалами.

– Такие вещи нельзя делать – небо наказывает.

– Ну ты вроде образованная девушка, а туда же! Что такое «небо наказывает»? Гром поразит? Или молния? Вся эта хрень только в голове твоей. Выбрось ненужные мысли – и вперёд! Век прогресса на дворе. А ты туда же! Небо, небо… ты мне будешь сниться…

– А вы серьёзно, волчицу видели за мной?

– Пантеру я видела, пантеру, успокойся.

– Да нет, я про то, что вы что-то вообще видите, или это просто повод остановить человека?

– А ты как думаешь?

– Где-то посередине. Я категорично не могу ничего утверждать. Может, ваше зрение так устроено, или психика. Всякое же бывает.

– Я вообще могу предсказывать будущее, и прошлое увидеть.

– Да? Интересно. Ну-ка, что там у меня в прошлом было?

– В прошлой жизни вы были шаманкой. Очень могущественной.

– Я не про прошлую жизнь, а про свое прошлое.

– Свое прошлое вы сами знаете, а в прошлой жизни вы были шаманкой, а перед этим воином, а ещё перед этим…

– Ну-у, так-то я тоже могу. Да ещё и с такими подробностями, что вам и не снилось.

– А знаешь, какие на этом можно делать деньги? Я тебя научу, мы с тобой горы свернем.

Дашка вспомнила, как в студенчестве друзья просили её погадать по руке или по картам, или просто предсказать будущее, глядя в глаза, что всегда удивляло её, относившуюся полушутя к подобным экзерсисам, которые она, тем не менее, проделывала с удовольствием и даже успешно, – иной раз словно кто-то за неё говорил или шла волна, на которой слова неслись сами собой непонятно откуда, но так складно и ладно, и, что самое удивительное, потом сбывались. И поскольку раздел астрологии в последние годы просматривался регулярно и с интересом, то она могла предположить, какой спрос данная тема имеет в умах или, точнее, в безумиях масс.

– Я не смогу так. Одно дело полушутя, друзьям, и совсем другое – всерьёз и за деньги.

– Не бойся, и, не пробуя, не говори, что не получится. Давай, а! Это же так интересно – суперигра для умных и азартных, как мы с тобой!

– Не, я в такие игры не играю. Возраст не тот.

– А зря. Это такой адреналин! Я же вижу в тебе игрока – тебе скучно быть среднестатистической курицей, которую все хотят в суп! Ты должна быть с нами, с лисами. А возраст у тебя, скажу я тебе, ещё не начинался.

– Да мне уже 31.

– Я в тридцать тоже считала себя старухой.

– А сколько Вам?

– Триста, а может больше, не помню точно.

– Извините, что спросила. Просто вы очень молодо выглядите.

– Потому что я игрок в жизнь. Кто играет, тот вечно юный пионер в душе, – старость и тлен его не коснутся. Хочешь, как я?

– А что надо конкретно делать? Лекции читать перед аудиторией? По вашим материалам?

– Ну, у тебя, прямо, все так академично. Лекции, аудитории… для начала индивидуальный прием. К тебе будут входить поодиночке, уже подготовленные мной, и плакаться на жизнь, или вопрошать мудрости, или просто получить по мозгам, ты сама будешь видеть их насквозь. А что им говорить – оно у тебя само пойдет. Ты же в прошлой жизни была шаманкой, она тебе все и подскажет.

– А в этой жизни я атеист, к сожалению. Хоть и верующий, но атеист.

– Такого не бывает.

– Ещё как бывает. Так уж меня воспитали. Я бы и рада поверить, но к жизни у меня научно-популярный подход. И все эти лисицы, пантеры и прочая живность у меня просто ради красного словца, как фигура речи, не более. Увы и ах, но такова жизнь. И вешать людям на уши то, во что сама не верю, – воспитание не позволяет. Пока ещё не позволяет, если быть точным.

– А я вижу, что твоя пантера уже приготовилась к прыжку. Она скоро тебя вывезет.

– Куда?

– Не буду говорить, сама увидишь и очень удивишься. После этого ты позвонишь мне, у нас с тобой ещё есть дела. Я вижу тебя. Ты придешь. Даже если через год-два-пять лет созреешь – звони. Я планирую в ближайшие годы оставаться в Москве.

– Я подумаю, – ответила Дашка, взяв номер телефона. И не позвонила. Но номер записала в блокнот, просто так, на всякий случай.

Следующей однообразной чередой перед Дашкой пронеслись различные биржи, куда приглашали работать трейдером. Там симпатичные мальчики с умными лицами обещали выучить игре на курсах валют, и мехматовское образование встречалось на ура. Но нужен был вступительный взнос в 10.000 долларов, равный стоимости квартиры в Москве. И потому трейдером Дашка не стала. Хотя натура так и всколыхнулась при слове «игра на бирже».

Далее была попытка стать специалистом ХоРеКа. Это загадочное слово всегда бросалось в глаза среди прочих объявлений, предлагая просто баснословные деньги и соц-пакет. Прорвавшись сквозь собеседование на одну из таких вакансий, предлагавшую не оклад, а лишь проценты, она разочарованно узнала, что ХоРеКа расшифровывается как «отели-рестораны-казино». Должность предполагала знание вин, которые надо было продавать этим отелям-ресторанам-казино, для чего ей вручили красочный проспект с описанием темы. Из которого Дашка узнала, что «апелясьон контрол» не имеет отношения к апельсинам, Медок – к мёду, а сомелье с похмельем, хоть и созвучно, но нежелательно. Прочитав проспект от корки до корки, выучив названия и характеристики вин компании, Дашка на следующий день вышла в поле деятельности вместе с выделенным наставником и прошлась с ним по точкам, то есть, по барам-ресторанам, куда надо было попытаться «впарить», как говорил опытный напарник, как можно больше вин. Как правило, общаться приходилось с важными на вид барменами, скучающими за стойкой в дневное время и с удовольствием посылающими их, разумеется, в другие заведения, поскольку у них карта вин уже полна. Проходив целый день впустую с человеком, который слыл лучшим продажником компании, Дашка решила, что уж ей-то здесь вообще ничего не светит, и поставила крест на этом разгаданном и весьма гонимом барменами направлении.

Но однажды её пригласили на собеседование в рекрутинговое агентство на позицию аналитик, от 800 долларов с соцпакетом. По телефону мальчик представился Гургеном. У Дашки была знакомая с отчеством Гургеновна. Женщина с чисто бурятской внешностью, с традиционным разрезом глаз и скулами. Дашка обрадовалась, решив, что уж земляк точно поможет найти работу. Приехав в агентство, она с удивлением обнаружила, что встретил её молодой человек совсем не азиатской наружности – волоокий красавец с римским профилем, впалыми щеками, благоухающий немыслимым парфюмом. Он был в элегантном костюме и выглядел, словно сошедший со страниц глянца, который начинал потихоньку проклевываться на российской почве, пока ещё не совсем благоприятной для взращивания метросексуалов, как их позже назовут в том же глянце.