Михаил Алексанянц - Катапс

Уходил будущий змей в смешанных чувствах. Он ничего не мог понять. Паук – развеселый озорник или маньяк? За входной дверью он увидел оторванную женскую руку. Паук заметил это, но не смутился. «Да это я себе заказывал, но не подошла. Некрасиво смотрится женская. Вот и отгрыз. Надо выкинуть» – пояснил он.

На следующее утро Петя проснулся со стойким убеждением, что все это отвратительно, что он точно не будет делать себе много рук, и что сосед ему никогда не нравился, даже в человечьем обличье. Тупой коньюнктурщик. Если уж эта серость ратует за многорукость, то яркая индивидуальность должна делать все наоборот.

И точно. На сайте модных лекций он нашел видеоинтревью с иконой дизайна, который делился своим уникальным видением.

На сцене стоял огромный аквариум, внутри которого плавал дельфин.

– Это новый экспириенс, это радикальный опыт. Я живу аутентичной жизнью с дельфинами, спариваюсь с их самками, охочусь на мелкую рыбешку с товарищами. Я не стал устанавливать себе никакие ретрансляторы в горло. Все только натуральное. Полное эко. Человеческая речь, которую вы сейчас слышите – автоматический перевод издаваемого мной ультразвука.

Своим примером я хочу доказать, что культ конечностей, который продвигает Pineapple и на котором они зарабатывают триллионы, – фейк, фальшивка. Это развод для простаков. Как видите, можно жить полной прекрасной жизнью и без конечностей вообще. Да, пойти против толпы не просто, но именно это служит признаком истинно иного, высшего, мышления.

Всегда и везде были свои первопроходцы. Когда-то молодой парнишка впервые зататуировал себе все тело, другой вставил тоннели в веки, девчушка сменила пол. Вы все знаете о ком я говорю. Сейчас мы изучаем их в школе. Это наши герои, это предвестники современного GMA (Genetic Modification Art). А знаете ли вы, как им было нелегко? Их критиковали, не принимали, над ними издевались. Думали ли они, что вписывают свое имя в историю? Осознавали ли, что модифицируют свое тело навсегда? Что пути назад нет?

Какая разница! Они просто делали, что считали правильным. Они просто доверились себе. Да, конечно, с конечностями легче. Потому серая масса и выбирает этот путь. Первое время, признаюсь честно, мне было очень тяжело. Я каждый день подплывал к поверхности воды – она служит зеркалом – и говорил себе: никого не слушай! иди до конца! Ты сам выбрал это путь. Никто не знает, что для тебя лучше, кроме тебя самого.

И у меня получилось. Через каких-то полгода они признали меня иконой дизайна. Но мне уже было глубоко наплевать на них. Я получил главное, к чему стремился. Я получаю удовольствие от жизни каждый день. У меня столько удовольствия, что никакому носовому мазильщику и не снилось. И уж конечно, множественные конечности этого дать не могут. Не в конечностях счастье.

И в заключении, отвечая на самый часто задаваемый мне вопрос, да, теперь ко мне можно присоединиться. Мы сейчас запускаем тренинг «Жизнь без конечностей. Первичная адаптация». Он просто необходим тем, кто принял решение. Подробности смотрите на сайте. По цене мы лояльны. Вип-тариф включает в себя совместное плавание в открытом океане, пикник из море-продуктов, и мою личную консультацию. И стоит всего 999 шекелей. Также есть тариф «Стандарт» и «Базовый».

Через неделю будущий змей уверенно шел в бьюти-салон. Он для себя все решил.

«Пусть временами будет тяжело, пусть без рук и ног многое станет недоступно, что ж. Зато я навеки впишу свое имя в историю Модифицированного искусства. Зато я стану истинно яркой индивидуальностью, а не дешевой подделкой, как все эти членистоногие петухи с пенисами на пузе. Я стану воплощением минимализма. Такого еще никто не делал. Как говорится, хорошо не то, к чему больше нечего прибавить, а хорошо то, от чего больше нечего убавить».

Из бьюти-салона он уже не вышел, а выполз. И сразу почувствовал, что совершил роковую ошибку, но быстро отогнал от себя дурные мысли, как рекомендовали на тренинге, и стал потихоньку приживаться в новом теле.

Змееголовый вернулся в реальность. Та же серая комната без окон. Тот же сетчатый диодный свет, расщепляющий тени на множество осколков.

Где все те молодые рассуждения? романтика преображения? Куда все это делось по прошествии 20 лет? Где затерялся в просторах океана тот вдохновенный дельфин? Может, уже давно удобряет дно.

Все изменилось с тех пор. От генетических модификаций тренд снова перешел к пластическим, как у Гумбольта. Змей остался на обочине. Никто так и не оценил его радикальной метаморфозы. Его не вписали в историю. Девушка-кошка только презрительно глянула на него, фыркнула и даже не захотела говорить со змеей. С работы мягко уволили, объяснив это тем, что у них не настолько прогрессивное заведение и они пока не готовы к сотрудникам-змеям. Единственное место, куда удалось устроиться, – эта лаборатория, где он помогает 9-летнему Гумбольту уродовать чьи-то отрезанные руки, вставляя в них погремушки.

Но самое обидное другое: родители. Они регулярно звонят и спрашивают как дела, не устают возмущаться, почему их сын не приезжает. Пытаются приманить купанием в море, кофейным загаром и фирменной маминой шарлоткой. Им невдомек, что он теперь боится воды, а от солнца линяет. Голос матери с каждым годом становиться все скрипучее и слабее. Отец, седой, как береза, стал похож на высохшую копию самого себя (змей увидел его фотографию в емейле, которым отец по старинке пользовался). Родители мучительно пытаются понять, почему их любимый сын не приехал ни разу за 20 лет и не пускает их в гости. Может, на что-то обижен? От этой неразрешимости они болеют и чахнут. Надежда хоть еще раз увидеть сыночка гаснет с каждым днем, приближающим их к небытию.

– Откажись! – сдавленным голосом, еле сдерживая рыдания, прошипел змееголовый. Золотистые глаза, вмурованные в крепкую чешую, оставались, как всегда невозмутимы. – Откажись от премии пока не поздно, пока ты только номинирован. Позвони прямо сейчас и откажись.

– Откажись от всего этого дерьма, от этой грязи. Я тебя знаю, ты хороший человек, ты мне уже почти друг. Нам это не нужно, мы запутались, – лепетал змей, захлебываясь, с выражением лица пластмассовой игрушки. – Откажись, давай бросим все это и уедем ко мне, в Крым, к родителям. Они примут, они поймут. Они добрые… Это невыносимо. Так жить. Сделанного не воротишь. Мы так и останемся уродами. Но хотя бы остановить мясорубку. Заявить во всеуслышание… У нас есть шанс… Нет, остановить не удасться. Хотя бы не участвовать в этом безумии. Уедем…

– Что ты несешь, змей! Если ты сбрендил, то совсем не вовремя. У меня премия. Давай потом.

– Ты же совсем ребенок. Что ты с собой сделал? Зачем тебе это? Эта проклятая голова.