Владимир Маталасов - Гипербола жития, или Удивительные, блистательные похождения двух Аяксов
- Название:Гипербола жития, или Удивительные, блистательные похождения двух Аяксов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Литагент «Ридеро»
- Год:неизвестен
- ISBN:9785447425432
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Маталасов - Гипербола жития, или Удивительные, блистательные похождения двух Аяксов краткое содержание
Гипербола жития, или Удивительные, блистательные похождения двух Аяксов - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Девушка, а девушка, – не унимался Кеша. – Меня переполняет море чувств. Бризантные свойства моей души позволяют мне, благородному рыцарю голубых кровей, улавливать источаемые вами флюиды любви.
– Я вся так и трепещу! – отозвалась та. – Ну, вот стой себе спокойно и улавливай. А любовь – это электрическая дуга между двумя разноимёнными полюсами. Нет дуги, нет любви…
– Абрамыч! – воскликнул Манюня. – Это ж нечто из твоей теории…
Тот утвердительно качнул головой.
– Ты не так меня поняла, бестия длинноногая, – продолжал Кеша. – Я твой рыцарь печали. Возьми меня!
– А я вот возьму сейчас, марципан ты губошлёпый, да и пожалуюсь на тебя кое-кому, – не полезла в карман за словом официантка. – Будешь знать! Вмиг заблямкаешь вниз по ступенькам.
– Ай-яй-яй! Какая оголтелая девочка, – с нескрываемой обидой в голосе вымолвил Кеша, когда девушка удалилась. – У ней, видать, было трудное, непричёсанное детство.
– Это кто здесь голубых кровей будет, а? – полюбопытствовал садовод-любитель Чибисов.
– А ты что, сомневаешься? – изобразил удивлённую мину второй садовод-любитель Пыжиков. – Ну и зря. У него старинная французская родословная. Восходит она к временам правления маркизов Прыг-Скок Обана де Коньяк в провинции Кретьин из-под Дурасвиля.
– Да ладно вам, – застеснялся Кеша, лукаво глянув на Пыжикова исподлобья. – Не преувеличивайте моих достоинств.
– А у тебя этих достоинств всего лишь в одном единственном числе, да и то – в штанах, – заключил садовод-любитель Чибисов…
Изобретатель-самоучка Сидор – по прозвищу «Перпетуум Мобиле» – в разговор не встревал. Он думал. По роду занятий он то и дело сорил своими мыслями, устилая ими свой жизненный путь. Его кредо – «Я не так уж чтоб…», при этом дополнял: «Вся наша беда в том, что, открывая что-то новое, мы пытаемся совершенствовать старое». К такому выводу он пришёл после неудавшейся попытки совмещения зубной щётки с расчёской. В данный момент мысли его крутились вокруг шестерёнок, гаек, рычагов, опор, приводов, балок, консолей. Он изобретал вечный двигатель. Ему оставалось всего лишь чуть-чуть, если можно так выразиться – совсем ничего. Загвоздка оказалась лишь в одной опоре, одном рычаге и в одном шпинделе. Они почему-то не вписывались в сверх хитроумную, замысловатую конструкцию аппарата, а потому оказались лишними. Первым двум он тут же определил место, решив так: есть рычаг; есть опора. Теперь остаётся лишь найти точку в пространстве и … он поднимет Землю. Вот смеху-то будет. Оставался шпиндель. Сидор размышлял куда бы его приткнуть. Не выбрасывать же.
Садоводы-любители занялись обсуждением садоводческих проблем. Кеша грустил. Сидор думал. Иван Абрамыч с Манюней потягивали пиво, созерцали окружающую обстановку и невольно вслушивались в разговор садоводов-любителей.
– Вот вы всё тут судачите о севообороте, про сельхознавоз, об урожае… Как всё это совместить так, чтобы пользы было больше? – вмешался в их беседу Иван Абрамыч. – Конечно, всё это хорошо, но – не ново. Вот есть у меня один хороший знакомый – доктор биологических наук, профессор Маслёнкин. Большой учёный, скажу я вам, больше некуда. Неординарная личность. У него ещё одно любимое изречение есть: «В нашем деле главное что? Не делать резких движений. Они должны быть плавными и изящными, как у белого лебедя на Чистых прудах». И чем – как вы думаете, – занимается он в часы досуга? Век не догадаетесь.
– Ну не томи, Абрамыч! – после недолгого молчания, проведённого в долгих раздумьях, выдал на-гора Манюня.
– Ладно, так уж и быть, скажу. Только под большим секретом. Смотрите же мне, не вздумайте проболтаться кому-нибудь.
– Пардон, уважаемый, пардон! Разве что под столом, – заплетающимся языком поспешил заверить Кеша.
– Ну-у! – повисло разноголосицей в воздухе. – За кого вы нас принимаете, Иван Абрамыч?!
– Смотрите же мне! – Он погрозил сообществу скрюченным пальцем. – Так вот. В часы досуга, то есть в свободное от работы время, этот почтенный гражданин, и порядочный семьянин, декан факультета есть ни кто иной, как рядовой карманник и обыкновенный картёжный шулер средней руки.
Окружение невольно прыснуло со смеху. Кеша смеялся дольше всех, аж с прихрюкиванием, чем ещё больше раззадорил и рассмешил публику.
– Не верите, и не надо! – обиделся Иван Абрамыч. – Я думал поведать собравшимся об его изобретении мирового значения в области выращивания сельскохозяйственных культур, а вы ржёте как хряк с мерином. Тьфу! Противно смотреть и слушать. Пошли, Манюня. Нам здесь, тем более в этой компании, делать больше нечего. Да к тому же мы с тобой сегодня порядочно поизрасходовались.
– Да не серчай ты, Абрамыч. Не принимай близко к сердцу убогость нашу серую и неграмотность. Что с нас возьмёшь? – попытался успокоить его один из садоводов-любителей.. – Ты лучше расскажи в чём вся соль изобретения, а за нами не пропадёт.
Садовод Пыжиков заказал ещё по две порции пива на всю честную компанию, извлёк из внутреннего кармана пиджака поллитровку, разлил в маленькие пластмассовые чашечки из-под кофе и, несколько осоловевший, обратился к Бабэльмандебскому:
– С вашего позволения, голубчик, разрешите я вас троекратно…
– Извольте! – молвил тот, подставляя испрашивающему поочерёдно обе щеки, а затем уж и темечко.
– Премного благодарен! – Пыжиков икнул, родив затяжную отрыжку. – Слушаем тебя внимательно, голубь ты наш сизокрылый. Ну, давай, выкладывай, что там такого особенного изобрёл твой приятель.
– А изобрёл он то, что и изобретением-то тяжело назвать, – начал Иван Абрамыч. – Это скорее всего научное открытие мирового масштаба. За него, на днях, он Нобелевскую премию получил, а свидетельство на изобретение отдал мне на хранение. Грозился мне двадцатью пятью процентами за консультации. А уж как я отказывался, как отказывался… Призывал небо в свидетели, что Сорбонов не кончал.
– Зато, наверное, на пианинах играете, – прозвучало коварное предположение.
– Да какое там! Я больше на гитарах. Так вот. Всё дело в том, что вывел он – под моим руководством, – особый вид растения под названием «Древо Жизни». Это такое фруктово-ягодно-овощное дерево, высотой до двадцати метров, у которого на каждой из веток растёт свой, строго определённый вид овоща, фрукта или ягоды. Ну, например, только представьте себе: на самых нижних ветках растут на одной – арбузы, на другой – дыни, на третьей – тыквы, на четвёртой – кабачки, и так далее. На ветках, что повыше, растут более лёгкие плоды – яблоки, груши, помидоры, огурцы, бананы, абрикосы, персики, грецкие орехи, бобовые, черешня, вишня. Вершину же дерева, как правило, венчают клубника с малиной и смородиной. Представили?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: