Слава Соколинский - Образ Жизни

И вот, я допил свой первый кофе купленный за украинские гривны, набрал Артёма и поинтересовался, куда же мне дальше двигаться:

– Бля, ну трудно объяснить, где метро. Возьми такси прям ко мне, потом разберемся.

Так я и сделал. Громадные старые здания и высокие бизнес центры. Конечно и тут я бывал раньше, но все же в разных условиях на всё смотришь по-другому. На такси я проехал много красивых мест и это явно интересней метро. Артём встретил меня у дома, я был рад его видеть. Общую волну мы нашли не сразу, оно и ясно: я, только плескавшийся с дельфинами бродяга и он, живущий в мегаполисе конкретно модный чувак. И, естественно, наши взгляды на жизнь несколько разнились, но в целом, мы понимали друг друга.

В этот же день я подстригся, побрился и сменил одежду. Мы поели у Артёма и поехали к его знакомому – Нагосу. Сейчас он заделался диджеем и крутит на вечеринках своё минимал техно, но тогда он сидел на берегу Днепра и сдавал напрокат лодки, куда и помог устроиться мне. А вечером Артём встречался с Бодей Молекулой из ОГ и взял меня с собой. Я познакомился с ним под мостом, где они хотели провести показ. Концепция была типа «Одежда в естественной среде». Они говорили о своих делах, в которые я не встревал, а просто стоял и думал: «Почему Бодю я вижу, а молекул, ну даже одну, не вижу?» Хотя его разноцветные кроссовки показались прикольными, не смотря на то, что я не видел никаких границ разделяющих лодки, кроссовки, Богдана, Артёма и меня от воды, воздуха и всепоглощающего пространства существующего. Не мог понять того, почему мысли не выпадают из наших голов, как конфеты из хрустящей целлофановой обёртки, и что вообще эта мысль такое, где она рождается и умирает, и куда девать образ цветных кроссовок парня, которого я часто видел сквозь матричное пространство цифровой реальности? На самом деле, тогда я не осознавал всей масштабности и влияния технологий и интернета в частности. После этого мы прогулялись около Оушен Плаза – громадного торгового центра, и разошлись. Время в большом городе течёт намного быстрее. Съездить туда, вернуться обратно – вот день и ушел.

На следующее утро я взял документы и поехал в университет. Артём поехал со мной, чтобы помочь найти нужную улицу. Я сдал документы на рассмотрение и мне дали адрес школы-экстерната, где я должен был сдать выпускной экзамен и получить аттестат.

– Они ходили в приоритетно черном, как знак траура, о своей умирающей молодости, – сказал я Артёму идя по улице, говоря о нем и его тусовке.

– Неплохо, хотя и слишком закручено, – сказал он.

На следующий же день была репетиция группы. Репетиционная база – это гаражи и разные мелкие пристройки, расписанные граффити и разноцветными рисунками. Снизу располагались комнаты с аппаратурой и ударными, а чуть выше был магазинчик с баллончиками и всякой мелочью и где-то там же была мастерская, в которой вытачивали доски для скейтбордов. Мы с Артёмом пришли раньше всех. Так же должен был прийти Никита Метель, что на гитаре, у него волосы длинной с каре и прикид элегантного рокера: мартинсы и пальто.

Позже мы пересеклись с ним на одном рейве. Ближе к утру, он был крайне разговорчив и в хорошем настроении. Мы много болтали, ну по крайней мере он, но я был не против, мне было интересно, и в целом он отличный чувак.

– Дядь, ну понимаешь, она любит меня, хотя и я её тоже. Я даже думал позвать её на репетицию, но наверное не за чем, может быть даже уеду заграницу, почему нет то? А ты учишься, да?

– Да, на психологию поступил.

– О, психология это круто, я тоже увлекался, мне нравятся люди…

И все в этом духе он говорил много и быстро. Был рассвет, красиво в общем получилось.

Яна и Артёма, что за ударными тоже пока не было и я просто сидел и курил, рассматривая расписанные стены. Скоро все были в сборе и мы могли начать репетицию. Сначала я очень долго никак не мог въехать в сам стиль их игры. Играю я не так и плохо, но манера моей игры меняла динамику песен, что они начинали походить скорее на альтернативу, чем на гаражный панк.

– Брат, ну это полная хуйня, – говорит Артём, – ты можешь как-то, ну, попроще и агрессивнее.

– Чувак, ну я же чисто психонавт…

– Чувааак…, – протянул Ян. Казалось, что ему было скучно. Наверное, он хотел просто поотрываться и покричать в микрофон, а ему стали рассказывать о регулировке реверберации и структурировании композиции.

– Короче, пацаны, – начал он, – давайте еще раз, вы это, ебашьте шо силы есть.

– И это, поагрессивней, – добавил Ласта.

В итоге, конечно, я все же подстроился под них и получилось даже неплохо. После репетиции мы все вместе пошли к метро, а по дороге зашли в «Крымскую выпечку» и взяли чебуреков с чаем. Я взял с сыром. Они обсуждали дальнейшую судьбу группы: концерты, альбомы, записи. Я же просто наблюдал и был погружен в свой мир, полный символизма и мыслей о том, почему им не угодили мои альтернативные риффы. Мы доели и пошли: Никита, барабанщик Артём и Ян пошли на трамвай, а мы с Ластой спустились в метро и поехали к нему. Вечером я приготовил пасту со сливками и, первым делом, стал рассказывать Артёму о том, почему я не ем мясо, почему я медитировал и чего вообще хочу, или вернее не хочу:

– Не понятным для меня остается лишь само состояния счастья. И, естественно, я принимаю тот факт, что понимать его и не нужно, – начал я, – лишь ощущать. Но, сверяясь с религиями, учениями, науками понимаешь вдруг, что радость, состояние веселья и возбужденности – не есть счастье, так же как и противоположность этому. Счастье – это нечто среднее. Безграничное спокойствие и, даже сказал бы, успокоение. Сравнимое со смертью. Тогда почему сама смерть не есть счастье? Наверное от того, возвращаясь опять же к религиям и учениям, что смерти, как таковой и нет. Есть нечто такое, что не передать никаким видом искусства – ни музыкой, ни письмом, ни рисунком. Нечто такое, что вот-вот, еще чуть-чуть и придет это самое безграничное и глубинное. Вот же оно прямо перед тобой, – я красиво выложил пасту в тарелки и присыпал сыром и перцем, – Но проблема, как раз в том, что мы привыкли ходить вокруг, да около. И прямо сейчас я хожу и хожу, обходя суть по периметру. Вдоль и поперёк. Картина:

Она передо мной.

И вот оно

Что-то тайное

Сильное.

Сейчас.

Но наполняя счастье в форму мы лишаемся его основательно и бесповоротно. Ведь разве можно что-то безграничное засунуть в границы? На океан не хватит никакой бутылки. Ограничиваем себя либо границами будущего: мне нужно еще кое-что. Либо рамками прошлого: я сделал что-то воспрещенное и теперь-то счастье меня обойдет стороной! А диета, не несет ничего сама по себе, но она действительно облегчает получение результата. Если ты хочешь похудеть ты занимаешься спортом. При этом ты можешь есть что угодно: жирное, сладкое, постное – что хочешь! Только бегать придется в три раза больше. И точно так же можешь ограничить себя в этом и всего то бегать придется меньше – вот и все.