Виктор Далёкий - Золотые ослы

– Если где-то зачесалось,

То не нужно долго ждать.

Нужно сразу встрепенуться,

Быстро взять и почесать!

– Да, – сказал сам себе Веня и почесал с удовольствием спину. – Вот, я и стал поэтом. Без всяких мук. Не то что Хаха, который все никак не может понять, что такое рифма.

От рифм, которые то и дело лезли в голову в процессе уборки ему захотелось смеяться. Он помыл пол в коридоре, на кухне, освежил влажной тряпкой на балконе перила, кафельный пол, столик и старенькую табуретку, которую помнил с детства. По всему телу проступила испарина. И перед тем, как начать собираться в зоопарк, ему захотелось принять душ.

– Ма, у нас есть поздравительная открытка? – спросил он.

Он знал, что у ма есть много разных открыток на все случаи жизни.

– Есть.

Подбери мне что-нибудь получше.

– Сейчас. – Ма открыла шкаф и из ящика достала пакет с открытками. – Выбирай.

– Можно я эту с цветами возьму.

– Бери.

Веня взял открытку и сел ее подписывать. В голове у него крутилось: «Я преподношу тебе эту розу в знак нашей любви. Эта роза и есть «роза нашей любви». Она – это я и ты. Поливай ее и ухаживай за ней так, как если бы это был я сам…» Он подумал, подписал открытку и пошел принимать душ.

Ма ему помогала собираться на работу.

– Гена тоже идет?

– Нет, он сегодня не может. Где мои голубые брюки? – спросил он, выйдя из ванной комнаты.

– В шкафу. Ты побрейся, я сейчас достану и поглажу…

– Гладить не нужно. Они и так на мне хорошо сидят.

– Помой ботинки.

– Я сам поглажу ботинки и помою брюки, – торопливо сказал Веня, понял, что сказал что-то не то и улыбнулся.

– Ничего, сынок, мне сегодня лучше… – сказала Ма.

Веня не понимал, зачем нужно часто мыть и чистить ботинки, которые сразу запылятся, едва выйдешь из дома. Но Веня решил, что сделает это для ма. И брюки он погладит для нее.

В голубых брюках, бежевой рубашке с коротким рукавом он стоял в прихожей, готовый уйти.

– Причешись, – сказала ма.

– Ветер причешет, – как обычно ответил он и улыбнулся.

– Причешись, – подала она расческу.

Он взял расческу и, глядя в зеркало, расчесал волосы на пробор так, чтобы они легли надо лбом волной.

Ма стояла рядом, смотрела на него и впитывала каждое его движение.

– Ты к ней идешь? – спросила ма.

– В зоопарк к животным. Там мы встретимся и пойдем гулять, – сказал Веня.

– Скажи мне, у тебя с ней все-таки что-то было? – спросила ма.

Веня не хотел слышать этот вопрос. Ма не должна была его об этом спрашиваться.

– Нет, – ответил он быстро, – ты же знаешь, что я отдаю предпочтение платоническим чувствам, – добавил он и рассмеялся.

– Цветок!.. Ты забыл цветок, – спохватилась ма, поспешила на кухню и принесла ему сумку с цветком.

– Я пошел.

– Иди с Богом, – сказала ма с терпением. Она видела его насквозь. Ее внутреннее зрение, чутье, улавливание его мыслей движения тонких материй было феноменальным. Она перекрестила его, как делала это часто. – Пусть у тебя все будет хорошо. Дай тебе Бог… Не обижай ее…

Веня понял, что она его простила за вранье и как самый близкий человек хочет его понять, и желает только лучшего ему и Вере. «Она слишком расчувствовалась. Ей это не нужно», – подумал он и посмотрел на розу в сумке. Она была прекрасна.

– Ма, – сказал Веня, увидев скопившуюся у нее в уголках глаз влагу.

– Ничего-ничего, сынок. Это я так… – сказала ма. – Не обращай внимание.

Ма потянулась к нему вверх, обняла за шею и прижалась мягкой щекой к его щеке. Он почувствовал ее тепло, теплые губы. Так трепетно нежно заботливо могла целовать только она, заслоняя в этот момент собой от всех, от всего мира. И на этот поцелуй ей нельзя было не ответить.

– Ты ничего не делай… Я приду и сам все сделаю.

– Иди, сынок. Я на балконе посижу.

Веня вышел из дома, поднял голову и посмотрел вверх. Не увидев ее, забеспокоился. Он продолжал смотреть вверх и думал: «Может ей стало плохо? Может, она обиделась?» Ему захотелось вернуться. И тут он увидел ма. Она вышла к перилам и посмотрела вниз. На голове – белый платок домиком с узелком под подбородком. «Все хорошо, – подумал он и помахал ей рукой. – Я сентиментален, как музыка Антонио Вивальди. И это все из-за ма. Это от нее. Но так же нельзя… – думал Веня, поворачивая за угол дома. – Бесшабашность, самодурство, бахвальство, страсть погулять и повеселиться, которые он в себе ненавидел, ему явно достались от папаши. Если б не самоирония ему со всем этим было бы трудно справляться.

Веня уходил от дома. И он снова казался ему белым двенадцати палубным кораблем. Среди девятиэтажных домов из серого и розоватого кирпича его панельный дом выглядел легким и подвижным. Впереди него вскипали зеленой волной черемуха, сирень и жасмин. Дорога от метро подходила к его дому под косым углом. И, когда Веня к нему подходил по переулкам, дом словно начинал надвигаться на него и волна зелени перед ним будто бурлила. Сейчас он уходил от него, и дом как будто разворачивался и уплывал.

В зоопарке Веня решил сначала пойти в слоновник, повидать слонов и потом зайти за Верой в обезьянник.

Слоны гуляли по вольеру. Тополиный пух заполнял окружающее пространство. Этому легкому, невесомому шалуну до всего было дело. Его плавность движения успокаивала. И она же из-за бесконечности этого движения раздражала. Веня наблюдал за слонами и улыбался. Он мог часами за ними наблюдать. Посетителей зоопарка около вольера с утра находилось мало. Зоопарк только открылся. Из-за жары ворота слоновника с вечера не закрыли и теперь по полу метались невесомые катушки пуха. Хаха стоял на обычном месте у стола и читал.

– Привет! – поздоровался Веня и поставил сумку на стул рядом.

– Хорошо, – кивнул ему Хаха.

По ответу Веня понял, что он слишком углублен в чтение.

– Что читаем?

Ответа не последовало. Веня заметил стопку книг на столе. Книги в слоновник уже начинали носить и другие работники зоопарка. Хаха вызывал любопытство, привлекал внимание. Кто-то приходил, задавал вопрос и уходил. Некоторые пытались разговорить Хаха.

– Я принес тебе хлеба и сыра, как ты просил, – сказал Веня, достал из сумки хлеб, сыр и положил на стол.

– Угу… А что у тебя в сумке? – спросил Хаха.

– Сюрприз.

– Вот оно что, – сказал Хаха, как будто не отрывая взгляд от книги.

Веня достал из сумки три яблока, которые положил туда заранее, поставил белую сумку с розой на тумбочку. Увидев, как внимательно Хаха смотрит на сумку, он сказал

– Не трогай.

И пошел в вольер к слонам.

– Холмистый!.. Ушастый!.. Жемчужина!..

Из трех слонов его услышал только Ушастый. Он был самый общительный, отзывчивый и обернулся. Веня подошел ближе.

– Ушастый! Ушастый!.. – позвал он и слон развернулся всем телом и пошел к нему. Веня протянул ему яблоко. – Ты мое дерево! Ты мое ласковое дерево!