Джеймс Мунро - Шотландская сага

— Мой отец священник из Шотландии.

— Вы — шотландцы? Как и мы?

— Ты говоришь не как шотландец.

— Конечно нет, ведь мы с братьями родились здесь, но наш отец — из Шотландии, с Высокогорья. Он говорит, что шотландец — всегда шотландец. Но что делает священник здесь, в буше [3] Буш — большие пространства необработанной земли, поросшей кустарником в Австралии. ? Тут мало найдется душ, жаждущих спасения. Да и те, что есть, вряд ли стоит спасать.

— Отец перестал проповедовать. Он утратил все иллюзии. Вскоре после того, как я родилась, церковь в Шотландии разделилась на две: половина осталась под защитой английского правительства и землевладельцев, а остальные образовали «свободную церковь». Отец выбрал «свободную церковь». Некоторым священникам повезло. Когда они покидали государственную церковь, за ними пошли их прихожане, и у них была поддержка. У отца поддержки не было. Он стал единственным священником «свободной церкви» во всем районе. Его прихожане покинули его, землевладелец выбросил нас из дома. Когда отец читал проповедь на улице, его арестовали, потом еще и еще, и он решил, что с него хватит. Он сказал, что настало время подумать о семье, и решил увезти нас в Австралию на поиски новой жизни. Мы уже давно переезжаем с одного места на другое. Я хотела бы надеяться, что это будет наш последний переезд, но что-то я сомневаюсь.

Сэди обратилась к Тристраму:

— А что привело твоего отца сюда?

Когда он ничего не ответил, она спросила:

— Он был заключенным? Что он сделал?

— Ничего. После того как его и его отца выселили с земли в Высокогорье, они очень нуждались и, найдя растерзанного орлом ягненка, дед подобрал его, чтобы накормить семью. Люди шерифа сказали, что они украли ягненка, и их отправили на каторгу.

— Отец говорит, что подобное часто случалось. Он говорит, что Высокогорье лишилось своих лучших людей из-за жадности землевладельцев. — Помолчав несколько минут, она добавила: — Я полагаю, что он питает симпатии к людям, которые приехали сюда, чтобы вновь обрести свое место в жизни.

— Все это было так давно. С тех пор отцу пришлось бороться, чтобы получить то, чего он хотел. Он и вправду хороший человек. Все, кто его знает, говорят так. — Стараясь переменить тему разговора, Тристрам спросил: — Твой отец когда-нибудь занимался землей? У него есть хоть какой-нибудь опыт?

— Нет, но я уверена, он справится. Он очень умный человек, и у него есть помощники — мы.

Тристрам покосился на Сэди и подумал, что ей будет очень тяжело работать целый день на земле под палящим солнцем, но оставил свою мысль при себе. Вместо этого сказал:

— Тут довольно трудно прожить даже тем, кто родился в этих местах и знает страну хорошо. Эта земля может быть жестокой для тех, кто приехал из других стран.

— Если ты расскажешь об этом моему отцу, он скажет, что нужно молиться усердней, только и всего.

— Одной молитвой не построишь дом и не возведешь забор. Во всяком случае, на этой земле.

— Может быть, и нет, но прошлой ночью, когда у нас кончилась почти вся вода и мы не знали, где находимся, отец заставил нас всех встать на колени и молиться о помощи — и сегодня мы нашли вас.

Тристрам подумал, что все это за гранью его понимания и надо что-то произнести в ответ на это, но не придумал — что, да он и не особенно старался. Сэди была девушкой, с которой легко разговаривать, и они быстро доехали до колодца. Вот было бы здорово, если бы ее семья жила бы по соседству. Он не знал, насколько усердно они молились о наделе земли, где могли бы построить свое будущее, и он не настолько был самонадеян, что Бог выбрал его своим орудием, но Тристрам знал один превосходный земельный надел всего в двадцати милях от владений Россов…

Более трех лет преподобный Джон Карр из последних сил старался свести концы с концами на земле, куда его отвел Тристрам Росс. Это была хорошая земля, но разочарованный священник не был фермером, а удача и Бог не спешили ему на помощь.

Каждый член семьи Россов отдавал много своего времени и труда, помогая новым поселенцам. Домашний скот Россов был по сути представлен сам себе, все силы были брошены на овец и рогатый скот Кара. И однажды Мердо Росс в сердцах сказал:

— Вы изо всех сил тянете Джона Карра на одну ступеньку вверх, но, как только ему приходится идти самому, он падает на две ступеньки вниз.

Погода не помогала. Земли недавно образованного штата Квинсленд два года переносили тяжелейшую засуху. Трава высохла, земля запеклась и растрескалась, и овец, и коров кормили зеленью акаций — но и этот источник был не бесконечен.

Вскоре даже дикие птицы и животные покинули область засухи в поисках более пригодной земли. Это означало потерю значительного источника питания для поселенцев и освободило Сэди и ее младшего брата Рональда от хождения на охоту с Тристрамом. Младшее поколение Карров не разделяло нелюбви их отца к ружьям. Сэди была прекрасным стрелком. В лучшие времена она, вероятно, смогла бы обеспечить мясом все семейство.

А еще проблемы с аборигенами. Преподобный Карр, как только поселился на этой земле, стал регулярно подкармливать их, и они стали смотреть на его дары как на свое неотъемлемое право. Когда настали трудные времена и запасы еды иссякли, аборигены стали проявлять злость и агрессивность — начали пропадать овцы.

Случалось, аборигены во времена нужды воровали скот и у Россов. Обычно было достаточно увещеваний, чтобы прекратились кражи, да и сама природа сводила на нет эту проблему. Но в этот раз все было гораздо серьезнее. Хотя и собирались тучи над холмами далеко на востоке и пару ночей молнии освещали горизонт, дождь, казалось, был так же далек, как всегда.

Тристрам чинил ограду с помощью Томми, аборигена, который работал на семейство Россов уже двадцать лет, когда иссохший и сморщенный маленький человечек неожиданно сказал:

— Новый человек скоро уезжать отсюда? — Томми указал рукой в направлении участка преподобного Карра.

— Нет. Я не думаю, что он собирается уезжать, — сказал Тристрам, держа во рту полдюжины гвоздей, чтобы освободить руки для работы. Гвозди были нововведением в хозяйстве Россов. Они были куплены во время последнего перегона скота в Бурке, почти за пятьсот миль отсюда.

— Новый человек скоро уезжать, — упрямо повторил Томми, и на этот раз без вопросительной интонаций.

Вынув гвозди изо рта, Тристрам ударил молотком и повернулся к дикарю.

— Что ты хочешь мне сказать, Томми?

Томми отвел глаза.

— Он уезжать скоро.

— Кто говорит, что он уезжает? Что ты слышал? — Тристрам вырос в компании аборигенов и знал Томми так же хорошо, как своих братьев. — Я хочу знать, Томми. Если что-нибудь случится с семейством Карров из-за того, что ты мне вовремя не сказал, считай себя конченным человеком — и конец придет всем твоим людям.