Стивен Бухманн - Забытые опылители

Хотя знакомая нам медоносная пчела (Apis mellifera) распространилась по всей планете, она не является панацеей для опыления наших культурных растений, а особенно — для диких цветов. Существует определённое неудобство в том, что медоносные пчёлы добились такого успеха в обнаружении и сборе предоставляемых цветами ресурсов до того, как их обнаруживают другие опылители. Кроме того, они упаковывают свою пыльцу, смачивая её нектаром и слюной и тем самым делая её нежизнеспособной, или, по крайней мере, заметно снижая вероятность того, что она будет стёрта и отдана ожидающему её рыльцу цветка. По словам Джеймса Томсона из Университета штата Нью-Йорк в Стоуни Брук, это делает медоносных пчёл «гадкими» опылителями, поскольку они могут фактически подорвать деятельность аборигенных опылителей, которые теснее связаны с тем или иным растением. Медоносные пчёлы выглядят почти преадаптированными к проживанию в нарушенных естественным образом местообитаниях, или в тех местах, что были разрушены действиями человека. Это делает их в некоторой степени «сорным» видом, практически спутником поселений человека.

Просто задумайтесь: медоносные пчёлы — это не безотказный и гарантированно успешный ответ в обеспечении наших разнообразных культурных растений услугами опыления. Они не взаимозаменяемы в соотношении один к одному с аборигенными пчёлами или другими опылителями. Судьба процесса опыления в наших сельских сообществах после завоза этих общественных чужаков больше уже никогда не будет прежней. И весьма отрезвляет мысль о том, что по мере того, как земной шар меняется всё сильнее и сильнее, некогда вездесущие медоносные пчёлы, вероятнее всего, оплатят опылением своё посещение лишь малой части нуждающихся в опылении цветов среди обширного цветущего ландшафта.

Сельскохозяйственная статистика говорит нам о том, что способность промышленного пчеловодства по предоставлению адекватных услуг по опылению снижалась в течение десятилетий. И она наверняка снизится ещё больше в грядущие годы. Количество колоний медоносных пчёл в Соединённых Штатах достигло максимума в 5,9 миллионов в 1947 году. Послевоенный рост использования хлорорганических пестицидов способствовал падению на 43 процента количества колоний медоносных пчёл в США: с 5,9 миллионов до всего лишь 4,1 миллионов в 1972 г. и лишь 2,6 миллионов в 1995 г. Даже с переходом на фосфорорганические пестициды и лучший контроль над колониями во избежание отравления пестицидами промышленность так никогда и не оправилась полностью. Хотя в наши дни официальная статистика определяет «колонии» в соответствии с иными критериями, 3,4 миллиона колоний — это самая высокая из ежегодных оценок, которые были зарегистрированы с 1947 г.

Если мы рассмотрим факторы, которые в настоящее время ограничивают способность медоносной пчелы оказывать услуги по опылению, то обнаружим, что некоторые из угроз могут представлять собой неразрешимую проблему. Трахейный клещ медоносных пчёл, поражающий дыхательную систему взрослых пчёл, был впервые обнаружен в Соединённых Штатах в 1984 году, но в настоящее время он встречается в большинстве штатов. В многих штатах пчеловоды сообщили о потерях колоний из-за этого вредителя, достигающих 50 процентов. Этого словно было мало, и три года спустя эктопаразит, известный как клещ Varroa, попал в Соединённые Штаты и в настоящее время поражает колонии пчёл более чем в 30 штатах. Также множество колоний продолжают уничтожать грибковые, протозойные и бактериальные болезни, и лечение лишь подавляет инфекции, но не устраняет их. Нозематоз поражает 60 процентов колоний в Соединённых Штатах; гнилец поражает ещё 2 процента. В сумме эти разнообразные вредители и болезни выливаются в потери пчеловодами 192 миллионов долларов ежегодно — не считая снижения цены урожая из-за уменьшения объёма услуг по опылению. Кроме того, ущерб не ограничивается лишь колониями пчёл в поле. Пчелиные соты, хранящиеся на складах, постоянно подвергаются нападениям пчелиной огнёвки, гусеницы которой прогрызают тоннели сквозь храящиеся на складах рамки, жадно пожирая сам воск.

Промышленное пчеловодство уже переживало не лучшие времена, когда в 1990 году, после более чем десятилетия отдельных залётов, африканизированные пчёлы решили переселиться на постоянное место жительства в континентальные Соединённые Штаты. С тех пор они помогли разнести клещей по популяциям медоносных пчёл в дикой природе и на возделываемых землях. В прошлом десятилетии в одной из областей Аризоны это привело к гибели 85 процентов одичавших медоносных пчёл. До 80 процентов американских пчеловодов, вероятно, вынуждены будут бросить свои ульи, как только в местах их работы появятся африканизированные пчёлы. Единовременная потеря 1,6 миллионов колоний медоносных пчёл уменьшит доход пчеловодов на 160 миллионов долларов, но опять же эта оценка не включает ценности культурных растений, опыляемых медоносными пчёлами. Полагают, что ценность этой услуги по опылению превосходит в 50–60 раз ценность мёда, воска, пыльцы и других продуктов пчеловодства.

Так или иначе, но американское промышленное пчеловодство стремительно изменилось. Дешёвый мёд, импортируемый главным образом из Китая, а также с обширных пасек в штате Юкатан в Мексике, вторгся на американский рынок. Поддержание цен на мёд прекращено; отказ от субсидий оказывает резкое влияние на экономику содержания пчелиных колоний. Являются ли такие субсидии для сельского хозяйства предметом политического или философского права — здесь мы это обсуждать не станем. Независимо от вашей позиции по данному вопросу их потеря нанесла удар по индустрии как раз в тот момент, когда страна должна была подчеркнуть, а не принижать важность всех опылителей. Как признано в одном недавнем сообщении Министерства сельского хозяйства США, в наши дни промышленное пчеловодство явно находится в состоянии беспрецедентного кризиса. Ответ эколога Джеймса Томсона на этот кризис — ровно такой же, как у многих других специалистов по экологии опыления: «Поскольку использование инсектицидов и разрушение местообитаний продолжают уничтожать популяции диких пчёл, потребность в контролируемых опылителях становится более острой и ценность медоносных пчёл как опылителей значительно перевешивает их ценность как производителей мёда».

Упадок последних лет в промышленном пчеловодстве не обязательно необратим. Однако он предполагает, что общество поступило бы мудро, если бы приложило силы к сохранению и контролю альтернативных опылителей, особенно многочисленных аборигенных пчёл, которые являются превосходными опылителями. Соответственно, канадский специалист по экологии опыления Питер Кеван призывал «к выяснению пределов возможностей медоносных пчёл и к расширению ролей аборигенных видов в коммерческом опылении возделываемых культурных растений». В свете этих тенденций горькой иронией выглядит тот факт, что многие исследовательские команды, работающие с альтернативными опылителями, с 1990 г. пережили сокращение штатов. Три четверти из них ожидают дальнейшего снижения поддержки команды. После первого международного симпозиума по не-апидным пчёлам и их роли как опылители урожая, собравшегося в Логане, Юта, в 1992 году, исследователи откровенно говорили о недостатке активности общества в получении основных биологических и культурных фактов, помогающих расширить разнообразие опылителей, обслуживающих сельскохозяйственные посадки и природные территории. Джеймс Томсон высказался об этом так: