Кит Эмерсон - Картины эксгибициониста [ЛП]

Для хорошо зарабатывающих групп английское налоговое законодательство перевернуло всё с ног на голову. К концу 1975 г. кое–кому пришлось заплатить 90 % от своих доходов в виде налогов. Лидеру лейбористов Харольду Уилсону, вечно попыхивающему трубкой, удалось выкурить нас из страны. В поисках выхода из ситуации ELP вместе со Стюартом Янгом приняли решение покинуть Англию. Но куда?

Эндрю, Робби Монтгомери (брат Дэвида Монтгомери, который сделал снимки меня за роялем, позднее изданные на альбоме « Works ») и я сели на мотоциклы и поехали Монтрё. Эндрю на моём Нортоне, Робби на своём Кавасаки 900 и я на Кавасаки 1100 проделали путь в 1000 километров из Лондона в Монтрё за день, после того, как пересекли Ла–Манш вместе с автобусом со школьницами. Мы безмерно радовались, когда они фотографировались около наших мотоциклов.

В это время в самом разгаре проходил Джазовый фестиваль в Монтрё. Я встретил Криса Уэлча.

— Чёрт побери! Ты ехал всю дорогу на мотоцикле?

— Угу. Где тут бар?

Меня познакомили с Клодом Ноббсом, основателем фестиваля. «Ты должен здесь жить и выступать. Мы здесь строим студию записи».

— Неплохая идея, — заметил Эндрю, наблюдая за бесчисленными красотками.

Глядя на чудесное Женевское озеро, я согласился.

На берегу мы повстречали Джимми Пейджа из Led Zeppelin, и он любезно предложил нам «Чарли». Затем я отправился кататься на водных лыжах вместе с Филом Карсоном, который был тогда старшим вице–президентом Atlantic Records. В лодке сидела парочка папарацци из Англии и Германии, которые с удовольствием снимали нас. Мощности лодки не хватало, чтобы сбить нас с ног. На пол–дороги я предложил Филу снять плавки. Фил согласился, а на лодке началось подлинное веселье. Фотографии появились в NME с чёрными полосками, прикрывавшими наши чресла. Фил был расстроен, потому что его полоска была короче моей.

— Там было холодно, — жаловался оскорблённый Фил секретаршам в Лондоне, которые поместили фотографии на доску объявлений в офисе. Должен согласиться, было очень, очень холодно, но Фил был безутешен. Моя полоска была длиннее его! Надпись над фотографиями гласила: «Снимки некоторых эксгибиционистов». А вот немцы более рационально объяснили обнаженный вид, дескать, таким образом решаются проблемы с инерцией и устойчивостью без боязни показать интрументаж. Они опубликовали фотографии без цензуры с таким заголовком, если вольно перевести: «Фотт таким оппразом герр Эмерсон учится вассер скиинг, или как гофорьят французы, le ski nautique. Ффы спускаете трусы до колен, штоппы не разъехались ноги».

Тем вечером мы с Эндрю бросили байки возле маленького бара на краю города и увидели Роберта Планта и Джимми Пейджа. Плант ещё держался, а Джимми свесил голову в отключке. Коньяк разлили по бокалам, а я попытался поговорить с Джимми. Я рассказал ему о своём концерте для фортепиано, в результате чего он поднял голову и с грустью сказал: «Я как–то написал концерт для гитары, но у меня смелости не хватило сыграть его». Я мог только симпатизировать ему, лишний раз убеждаясь, как правильно я поступил. Когда наступила пора прощаться, Эндрю предложил Роберту довести его до отеля на байке. Джимми услышал это и умолял меня посадить к себе за спину.

— Извини, Джимми, это небезопасно.

— Чё значит, небезопасно?

— Это не самая лучшая идея. Ты едва стоишь на ногах.

— Ну так я ж буду сидеть, разве не так?

— Джимми, вокруг горы, дорога с очень крутыми поворотами… тебе придется пригибаться.

К счастью, Роберт пришёл на помощь.

— Спасибо за предложение, парни, но лучше, если мы с Джимми возьмём такси.

В Англии ELP, с ограниченным пафосом, предстояло попасть в очередной поток репетиций.

Находясь дома у Грега, я разглядывал коллекцию пластинок и увидел «Третью симфонию» Аарона Копланда, последняя часть которой содержит одну из десяти фанфар, “Fanfare for the Common Man”. Меня всегда впечатляла коллекция записей Грега, в которой было всё, начиная от Джулиана «Кэннонбола» Эддерли до Саймона и Гарфанкела, от Вона Уильямса до ABBA — иногда он предпочитал слушать, а не играть.

Я раскопал партии духовых к “Fanfare for the Common Man” и аранжировал их для новенького синтезатора Yamaha GX1. Первый из полифонических двухклавиатурных синтезаторов с монофонической клавиатурой и ленточным контроллером сверху.

Боб Муг предпринимал попытки в области полифонии, но из–за нехватки средств приходилось работать в одиночку, в это время на рынок рвались японцы, используя труд сотни рук. Не только Yamaha разрабатывала инструменты, в следующем году я услышу ещё об одной компании… KORG.

Официальное название синтезатора — Yamaha GX1, неофициальное — Машина–мечта. Компания произвела всего несколько штук, так они были очень тяжелыми, очень дорогими; цена варьировалась от двадцати до тридцати тысяч фунтов. Только сливки музыкальной элиты могли позволить себе GX1. Стиви Уандер купил его, продюсер Мики Мост, а также Джон Пол Джонс из Led Zeppelin. Он весил больше, чем контейнер с сумоистами, и пока команда техников устанавливала каркас, красочных выражений ему посвящалось больше, чем кому–либо. Я выбрал настоящего монстра, но и возможностей у него было как раз для одного из крупнейшего хита ELP, “Fanfare for the Common Man”.

Эндрю с Элинор вылетели в Монтрё для поиска дома, а группа спорадически джемовала и много болтала в Лондоне. Кокаина было вдоволь, я потакал своим прихотям по самое не балуй, вместо пальцев у меня кровоточил нос.

Из Монтрё позвонил Эндрю: «Мы нашли замечательный дом на берегу Женевского озера. Можно кататься на водных лыжах прямо из собственного дока. В миле отсюда находится аэроклуб, и самое главное — на территории есть маленькое деревянное шато, возвышающееся над озером. Туда можно поставить фортепиано, сочинять музыку и не только». И радостно добавил: «Мы нашли дома для Грега и Карла. Прекрасные швейцарские коттеджи чуть повыше тебя».

Я начал привыкать к его «преследованиям», которые заводили, поднимали настроение и позволяли разговаривать на публике впервые в жизни. Как только я нашёл его, как мне теперь быть в Швейцарии? Ненадёжность внутри… надёжность снаружи? Это–то и пугало меня больше всего, и я размышлял, откуда придёт следующий грамм кокаина, если я буду жить в Монтрё. Но Стоун Хилл ещё не достроили, английское законодательство неумолимо; мне с Элинор по решению менеджмента пришлось переехать из Англии в Швейцарию. Все знали, что Элинор была беременной (после путешествия на Галапагосы), и в этот раз я старался быть более внимательным. Я привлёк лучших швейцарских гинекологов. Я попытался более согласованно подойти к отцовству, и в начале 1976 года мы строили планы о счастливой жизни на берегу Женевского озера.