Борис Рыбаков - Язычество Древней Руси

Малые болотные городища, судя по карте Поболя, располагались в некоторых районах очень густо, близко друг к другу. Большие же городища тина Заракитного, Клинска, городища "Старины", Макаровичей отстоят друг от друга на 30-60 км. Очевидно, и район притяжения этих мольбищ был различен - большие городища являлись, по всей вероятности, общеплеменными религиозными центрами, позволявшими всем правомочным членам племени принять участие в ритуале. Под племенем здесь подразумеваются не те большие объединения, которые перечислены летописцем (дреговичи, радимичи, кривичи), являющиеся союзами племен, а их составные части, те 8 - 12 конкретных (и для нас, к сожалению, безымянных) племен, из которых складывались летописные союзы.

Очень важен вопрос о датировке болотных городищ, точнее - вопрос о времени возникновения этого типа сооружений, так как бытовать они могли долго и дату, предложенную В. В. Седовым, - VIII-X вв. н. э. следует считать предельной, самой поздней. Наличие на белорусских болотных городищах керамики милоградского и раннезарубинецкого времени позволяет отнести дату появления болотных городищ к середине I тысячелетия до н. э.

Крайне интересно географическое распространение болотных городищ. Основная масса круглых болотных городищ-святилищ вписывается в рамки милоградской культуры, указанные О. Н. Мельниковской.( Мельниковская О. Н. Племена Южной Белоруссии в раннем железном веке. М., 1967. ) Севернее границы милоградской культуры они встречаются спорадически. При трудности датировки городищ нельзя определенно утверждать, что периферийные памятники являются результатом более поздней колонизации, но это наиболее вероятное допущение.

Милоградская культура невров в значительной своей части находилась в наиболее болотистой области Восточной Европы - в Припятских болотах. Недаром те славянские племена, которые обитали здесь, получили у соседей собирательное наименование "дреговичей", т. е. "болотников" (от белорусско-литовского "дрыгва" - болото). По своему уровню милоградская культура была намного первобытнее, чем лесостепная сколотская. Невры в описании Геродота тоже выглядят достаточно диким народом, живущим на самом краю обитаемых земель. "Над ализонами живут скифы-пахари (сколоты), которые сеют хлеб не для собственного потребления, а для продажи. Выше (севернее) этих живут невры, а над неврами - земля, обращенная к северному ветру, на всем известном нам протяжении безлюдна".( Геродот IV, 17, с. 107. )

Геродоту сообщили, что невры были вынуждены (примерно в VI в. до н. э.) вселиться в страну будинов (юхновская культура) из-за каких-то змей, наполнивших их страну. "Эти люди (невры), по-видимому оборотни. Ведь скифы и эллины, которые живут в Скифии, говорят, что раз в год каждый невр становится волком на несколько дней и затем снова возвращается в прежнее состояние".( Геродот IV, 105, с. 142-143. )

Геродот сомневался в достоверности сообщенного ему. Этнография знает много поверий об оборотнях-вурдалаках (волкодлаках), приуроченных главным образом к территории Белоруссии и Украины, т. е. к тем местам, где известна милоградская культура ( Мароньский С. Гелоны Геродота. - В кн.: Семенкович В. Н. Гелоны и мордва. М., 1913, вып. 1; Иванов П. Вовкулаки. (Юбилейный сб. в честь В. Ф. Миллера). М., 1900, с. 292. ).

Последний вопрос, приступить к которому нам очень трудно в связи с недостаточной изученностью болотных городищ, - это вопрос о самом замысле создания подобных сооружений, о языческой сущности этого культа. Здесь можно исходить только из самых общих положений. Во-первых, несомненна связь с культом воды и подводно-подземным "нижним миром", лучше всего выраженным самим болотом с его неизведанными и недоступными глубинами, болотными огнями, коварством болотной зелени и трясин, зловредностью болотных лихорадок. Святилищу на болоте придавалась идеально круглая форма. Возможно, что здесь, как и при создании кургана, мыслилась модель видимой земли, правильный круг горизонта-кругозора, как антитеза полувраждебной стихии воды. Возникает предположение, что болотные городища (иногда насыпные, искусственно сделанные людьми) могли быть посвящены хозяину этого нижнего мира, в роли которого часто выступает ящер. В космологической композиции угорских или самодийских шаманских бляшек нижний мир всегда изображался в виде ящера с волчьим ухом и разинутой пастью - ящер глотает вечернее заходящее солнце.( Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 63-65. )

Отголоски архаичного культа ящера сохранились в Новгороде, где святилищу Перуна, созданному Добрыней в 983 г., предшествовало святилище какого-то "коркодила" (подробнее см. в следующей главе). Отсутствие на городищах реальных следов потребления жертв участниками обряда может говорить об особой форме жертвоприношения, отличной от обычного возложения жертвенного мяса на огонь и последующего поедания его.

О двух формах принесения жертв сообщает одно из основных поучений против язычества ("Слово Григория… како… кланялися идолом"), где говорится:

1. "И куры им (языческим богам) режуть и то блутивше тоже сами ядять…

2. О убогая курята, яже на жертву идолом режются, инии в водах потапляеми суть.

А инии к кладезем приносяще молятся и в воду мечють, Велеару жертву приносяще".( Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 33-34. )

В этом, сравнительно позднем, поучении речь идет о принесении в жертву кур, в чем автор упрекает своих современников, "крестьяне ся нарицающе, а горши поганых суще дела творяще". А как обстояло дело у оборотней-невров, живших "звериньским образом" полторы - две тысячи лет до этого поучения? Кого тогда "в воду метали"? Некоторый намек на это мы видим в детской игре "Ящер": дети водят хоровод; в центре круга сидит мальчик, изображающий ящера (позднее переделали на Яшу), хор поет (белорусский вариант):

Русский вариант:

Хоровод девочек в венках из цветов выбирает из мальчиков ящера; его сажают в круг, накинув на него как мантию платок, и он поочередно в процессе игры-обряда отбирает венки, которые девочки должны выкупать поцелуями, песнями или пляской. Пение основной песни часто сопровождается припевом:

В некоторых вариантах начало песни содержит слова:

В иных вариантах присутствует погребальный мотив: выкапывание ямы и поминки по ящеру. Игра в ящера широко известна на Украине, в России и в Белоруссии.( Игры народов СССР/Сост. В. Н. Всеволодский-Гернгросе. М.; Л 1933, с. 229 - 232. )