Борис Рыбаков - Язычество Древней Руси

Для совершения летних обрядов купальского цикла, не требовавших теплого помещения и, наоборот, нуждавшихся в воде для совершения жертвоприношений подводно-подземным силам, имелось поблизости (в получасе ходьбы) от святилища-крепости Святое озеро, окруженное густым лесом; неподалеку от озера протекает речка Ржаница. Не от языческих ли рожаниц названа так река, впадающая в Десну близ Святого озера и святилища в честь рожаницы - Лады? Исключительный интерес представляет сопоставление прослеженных археологических реалий с фольклорными данными о детских играх, зачастую хранящих отголоски очень архаичных языческих обрядов.

Для нашей цели очень важен тот тип общеславянских игр, который у чехов носит наименование Na zlatou branu - У золотых ворот, или Mosty - Мост.( Orlov S. Р. Нгу a pesne deti slovanskych. Praha, 1928, s. 160 - 166. Слово "brana" точнее перевести как башня с проездными воротами, но это очень громоздко. )

В эту игру играют 12 мальчиков, из которых двое заранее отделяются. Это - ангел и черт; они образуют "ворота", остальные выстраиваются гуськом, цепочкой, во главе с "вождем", который ведет переговоры с "воротами". "Ворота" поют:

После этих угроз войско обращается к стражам ворот:

Войско проходит, а последнего в цепочке стражи ворот хватают руками и спрашивают, к кому он хочет - к ангелу или к черту. Действия повторяются, и когда играющие разделены на две партии, они тянут канат. Здесь виден обычный для фольклора пережиток фратриального театрализованного соперничества, которое в древности могло быть гаданьем о победе сил добра или сил зла в связи с каким-нибудь предстоящим событием. Известна подобная игра и у русских; здесь нет образа крепости с воротами в проездной башне, но остается такое же противопоставление добра (рай) и зла (пекло) и деления на две партии:

Такие игры есть у поляков, у украинцев, а у русских они доходят до Урала (игра "Ворота").( Покровский Е. А. Детские игры, преимущественно русские.М., 1887, с. 198-200. Иногда в играх в "ворота" в качестве платы за проникновение внутрь предлагается "дивочка в барвiновiм вiночку" или сам "володар" требовал за открытие ворот "мизинно дитятко" (Orlov S. P., s. 166). He содержится ли здесь какого-то намека на уже знакомые нам жертвоприношения? )

Соотнесение детских игр (т. е. угасшего обряда) со святилищем на Благовещенской горе позволяет добавить такие черты к облику этого интересного памятника: хорошо укрепленное городище могло рассматриваться и в сакральном плане как оборонительный объект. В святилищах, как мы знаем на примере западных славян, решались общеплеменные вопросы войны и мира, производились гадания. Вполне допустимо, что число 200-250 человек, могущих занять место на скамьях капища, относится не к жителям одного поселка (слишком грандиозно для этого все сооружение) и, конечно, не к людям всего племени в целом, количество которых должно измеряться тысячами. Скорее всего, здание "беседы" (или "контины" у западных славян) предназначалось для мужского состава (12 мальчиков при игре в "ворота") племени, для воинов, родовладык, "старцев земских", одним словом, для правомочных мужей обеих фратрий племени. Каков был территориальный охват такого святилища, т. е. как велика была округа, тянувшая именно к этому религиозному центру, сейчас сказать невозможно, но поиск здесь не безнадежен: если последующие сплошные разведки и раскопки обнаружат еще несколько святилищ подобного ранга в одном регионе, то тем самым размеры отдельных округов определятся сами собой.

Можно представить себе, что новогодние празднества или весенние обряды в честь "великой Лады" начинались церемонией "на мосту" (мост есть), у "золотых ворот" (воротный проем есть) и опросом членов фратрий, которые должны назвать свой символ или тотем. После этого "войско" расходилось налево и направо в "дедушкин сарай", где есть и пиво, есть и мед, где живет сам "дедушка" (не жрец ли?). При единстве ряда божеств (Перун, Лада, Белее) у балтов и у славян особой разницы между балтским юхновским святилищем и капищами издавна проникавших сюда славян-зарубинцев, вероятно, не было. Могло быть и так, что пришельцы присоединялись с разрешения старожилов к общему тем и другим культу.

К сожалению, верхний слой городища IX - X вв. полностью разрушен кладбищем, и вопрос о преемственности решается на основе косвенных данных. Тем но менее, святилище, посвященное женским божествам и со следами культа медведя, хорошо соотносится со славянским фольклорным материалом (комоедицы накануне благовещенья, праздника женского божества, "дедушкин сарай", разделение пришедших на две группы) и может быть использовано для создания конкретного представления о языческих общеплеменных святилищах первобытности. Продолжая тему о балтских святилищах в той области, по которой растекалась славянская колонизация и где происходило слияние двух близко родственных народов, следует коснуться святилищ типа Тушемли. Этническая демаркация здесь тоже сложна, но, может быть, следует учитывать одно весьма примечательное обстоятельство: самый обширный из славянских племенных союзов, образовавшихся на территории, заселенной балтами, - кривичи получил свое название от имени древнего литовского бога Криве-Кривейто. Очевидно, в религиозной сфере существовала какая-то преемственность, выразившаяся в том, что племена новых поселенцев стали называться по имени древнего местного божества. Это подтверждается наблюдениями В. В. Седова в отношении верхнеднепровского региона, т. е. основного ядра кривичей ("…кривичи, иже седять на вьрх Вългы и на вьрх Двины и на вьрх Дънепра, их же градесть Смольньск"), где наблюдается генетическая связь днепро-двинской культуры (геродотовских андрофагов) с культурой тушемлинского типа V - VII вв. н. э. Славянская инфильтрация происходила здесь постепенно: "На первых порах славяне, оседавшие на территории днепровских балтов, не создавали собственных поселений, а подселялись к местным обитателям… Переселенцы оседали на поселениях днепровских балтов…".( Седов В. В. Восточные славяне в VI - XIII вв. Археология СССР., М., 1982, с. 40. )

Замечу кстати, что ареал тушемлинской культуры не совпадает с ареалом более южных болотных городищ, которые тяготеют к рубежам милоградской и зарубинецкой культуры. Городище Тушемля, давшее имя этой культуре, находится в истоках Сожа южнее Смоленска.( Третьяков П. Н. Городища-святилища левобережной Смоленщины. - Сов. археология, 1958, № 4, с. 177; Он же. Финно-утры, балты и славяне на Днепре и Волге. М.; Л., 1966, с. 274-276; Седов В. В. Восточные славяне…, с. 34-40 и с. 76, табл. X, 13, 14. )