Фулканелли - Философские обители

Наш Земной шар — зеркальное отражение макрокосма — всего лишь частица первичного хаоса, предназначенная божественным провидением к обновлению элементов трёх царств, но по ряду обстоятельств ориентированная на царство минеральное. Подобным образом направленный, подвергнутый действию законов, управляющих эволюцией и последовательным превращением минералов, этот воплотившийся хаос в смешанном виде содержит самое чистое семя и субстанцию, наиболее близкую по своей природе к минералам и металлам. Философская материя имеет, стало быть, минеральное и металлическое происхождение, и её следует искать лишь в корне минералов и металлов ( racine minérale et métallique ), который, как отмечал в Двенадцати ключах Василий Валентин, был уготован и предназначен Творцом для порождения одних только металлов. Поэтому того, кто в поисках священного камня Философов, в поисках этого малого мира обратится не к минералам и металлам, а к каким-нибудь другим веществам, постигнет неудача. Не зря древние авторы всегда учат неофита следовать природе, дабы не сбиться с верного пути. Природа сама себе закон, она развивается и совершенствуется лишь присущим ей образом, и ничто чужеродное не может воспрепятствовать её поступательному движению или помешать её производящей силе.

Наше внимание привлечёт теперь фигура горельефа на левом дверном столбе: мужчина в богатом полукафтане с рукавами и в судейской шапочке. На груди у мужчины — щит с шестиконечной звездой . Этот знатный человек, стоящий на крышке урны с тиснёными стенками, обозначает, как это было принято в средневековье, содержимое сосуда — вещество, которое в процессе сублимации поднимается и плавает на поверхности воды в виде масла. Это Гиперион и Витриол Василия Валентина, зелёный лев Рипли и Жака Тессона, поистине неизвестный компонент для Великого Делания. Этот небесный статный рыцарь нам знаком, мы не раз видели его на герметических изображениях. В Золотом руне Соломона Трисмосена он стоит на краях двух чаш с водой, которые символизируют происхождение и исток таинственного родника ( fontain ); воду естества (eau de nature) и воду с двойственными качествами, образованную из молока Девы и крови Христа ; огненную воду и водный огонь двух крещений , о которых говорят Евангелия: «Я крещу вас водою, но идёт Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнём; Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Своё и соберёт пшеницу в житницу Свою, а солому сожжёт огнём неугасимым» [119]. В рукописи Философа Солидония тот же сюжет показан в виде чаши (calice), где по пояс в густой массе, символизирующей полный цикл работы, стоят двое людей. В трактате Об Азоте огромный ангел из Апокалипсиса попирает одной ногой землю, другой — море, в правой руке он держит горящий факел, левой сжимает мех, наполненный воздухом: ясный образ четырёх первичных элементов — земли, воды, воздуха и огня. Тело ангела с двумя крылами вместо головы закрыто печатью раскрытой книги , украшенной кабалистической звездой и девизом из семи слов, раскрывающим значение слова «витриол»: Visita Interiora Terrœ, Rectificandoque, Invenies Occultum Lapidem [120]. «И видел я другого ангела, — пишет Иоанн [121], — сильного, сходящего с неба, облечённого облаком; и лицо его было как солнце, и ноги его как столпы огненные ; в руке у него была раскрытая книжица (petit livre ouvert ). И поставил он правую ногу свою на море , а левую на землю . И воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими. И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: Скрой (tenez sous le sceau ), что говорили семь громов, и не пиши сего… И голос, который я слышал с неба, опять стал говорить со мною и сказал: пойди возьми раскрытую книжицу из руки Ангела, стоящего на море и на земле . И я пошёл к Ангелу и сказал ему: дай мне книжицу. Он сказал мне: возьми и съешь её; она будет горька во чреве твоём, но в устах твоих будет сладка, как мёд».

Это вещество, аллегорически выраженное ангелом или человеком — атрибутом евангелиста Матфея, не что иное, как меркурий Философов , обладающий двойной природой и двойными свойствами, частью — твёрдый и материальный, частью — летучий и духовный; его одного достаточно, чтобы начать, завершить наш труд и приумножить его результаты. Это единственная необходимая нам материя, и нет нужды искать другую. Надо знать, дабы не блуждать в потёмках, что герметические авторы именно с этой ртути и её получения обычно начинают свои трактаты. Меркурий — золотая жила и корень золота , между тем сам драгоценный металл совершенно не нужен и не пригоден для нашего случая. Филалет справедливо утверждает, что наш меркурий едва ли минерал, но ещё меньше металл, так как содержит в себе лишь дух или семя металла, материальная же его основа напрочь лишена свойств минерала. Это, однако, дух золота , заключённый в прозрачное, легко коагулируемое масло, соль металла (так как любой камень — соль) и соль нашего камня , так как камень Философов, то есть Меркурий, о котором здесь идёт речь, есть субъект философского камня. Некоторые Адепты, чтобы внести путаницу, называли её селитрой ( nitre или salpêtre — sal petri — каменная соль) и ставили знак одного вещества на изображении другого. Более того, кристаллическая структура нашего вещества, его физическое сходство с расплавленной солью, наконец, прозрачность привели к тому, что его причислили к солям и дали ему все приведённые выше названия. В зависимости от желания или фантазии автора оно поочерёдно становится морской солью ( sel marin ), каменной солью ( sel gemme ), солью алемброт ( sel alembroth ), солью Сатурна ( sel de Saturne , свинцовым сахаром), солью солей ( sel des sels ), а также знаменитым зелёным витриолом, oleum vitri [122] IX , которое Пантей описывает как хризоколлу (chrysocolle), а другие — как боракс (borax) или атинкар ( atincar ). Его именуют ещё римским витриолом (‘Ρώμη — греческий эквивалент названия вечного города — означает силу, крепость, мощь, господство), минералом Пьера-Жана Фабра, потому как тот сказал, что в этом веществе обитает золото [123], Протеем из-за метаморфоз в процессе работы и Хамелеоном (Χαμαιλέων — лев, поднявшийся на задние лапы ), потому что оно последовательно принимает все цвета спектра.

И наконец, последний декоративный элемент нашей двери — саламандра, служащая капителью кручёному столбику правого дверного косяка. Она кажется нам в какой-то степени феей-хранительницей этого прелестного жилища, так как мы находим её на консоли (corbeau) средней опоры первого этажа и даже на слуховом окне чердака. Намеренное повторение символа даже наводит на мысль о явном тяготении алхимика к этой геральдической рептилии. Мы вовсе не намекаем на эротический и грубый смысл этого символа, столь ценившегося Франциском I [124], — тем самым мы бы оскорбили Мастера, опорочили нашу науку, нанесли ущерб истине по примеру высокородного, но малоразвитого в духовном отношении развратника (Франциска I), которому эпоха Возрождения обязана своим парадоксальным именем. Но странная особенность человеческого характера принуждаёт нас больше всего дорожить тем, из-за чего мы страдаем и мучаемся, — это обстоятельство, безусловно, объясняет трёхкратное изображение саламандры, иероглиф тайного огня Мудрецов, ведь из всех вспомогательных веществ Великого Делания (так называемых помощников ( aidants ) или слуг ( serviteurs )) никакое другое не сопряжено со столь долгими поисками и трудоёмкой идентификацией. Иногда во второстепенных случаях вместо требуемой добавки можно использовать заменитель, дающий тот же результат, однако при получении Ртути ничто не заменит тайный огонь , дух, способный оживлять и активировать Ртуть, составлять с ней единое целое, выделив её из нечистой материи. «Мне было бы жаль, — пишет Лиможон де Сен-Дидье [125], — если по моему примеру вы, имея в руках истинную субстанцию, вновь на пятнадцать лет уйдёте в работу — изучение и размышление, — будучи не в состоянии выделить из камня драгоценный сок, который тот содержит в своих недрах, и только потому, что вовремя не уразумели, что такое тайный огонь , выгоняющий из внешне сухого и бесплодного растения воду, которая не смачивает рук ( eau qui ne mouille pas le mains )». Без него, без этого огня, скрытого под видом соли, приготовленное вещество не сможет выполнить своей задачи — применить на практике свои производительные свойства, и наши старания останутся втуне. Любое зарождение нуждается в определённом агенте, связанном с тем царством, в которое его поместила природа. А ведь всё несёт в себе своё семя. Животные появляются на свет из оплодотворённого яйца или яйцеклетки, растения вырастают из проросшего зерна, у минералов и металлов также есть своя семенная жидкость, оплодотворённая минеральным огнём — активным агентом, который искусственным путём вводят в семя минералов. Именно он, по словам Филалета, «первым поворачивает ось и движет колесо». Отсюда ясно, какое большое значение имеет этот невидимый и таинственный металлический свет ( lumière métallique ) и с каким рвением мы должны стремиться познать его и выделить благодаря присущим ему скрытым свойствам.