Нина Эптон - Любовь и французы

Через несколько дней от Франсуазы пришел ответ, написанный, как и было условлено: ей очень жаль, но она нездорова. Франциск попросил Жана снова написать супруге, но Лаваль допустил колоссальную оплошность — посвятил в свой превосходный план камердинера, который, надеясь на щедрую награду, все рассказал королю. Однажды ночью, когда двор собрался на ужин, слуга выкрал из секретной шкатулки Лаваля заветное кольцо, которое затем вернул на место, после того как королевский ювелир в рекордный срок снял с него копию. Франциск злорадствовал, задержал двор допоздна, пел песни собственного сочинения и организовал конкурс галантных историй. «Ах, как бы я хотел видеть здесь, с нами, вашу прелестную жену — выбраться из скорлупы, пожить немного при дворе, это пошло бы ей на пользу. Я умоляю вас, дорогой друг, напишите ей снова... сейчас же!» — настаивал король. Бретонец отвечал: «Разумеется, сир, как вам будет угодно».— «Напишите ваше письмо сегодня вечером, а завтра утром отдайте мне. Я пошлю его со специальным срочным курьером»,— сказал король. Получив письмо и вложив в конверт кольцо, монарх смеялся, как школьник.

Франсуаза прибыла в Блуа, охваченная радостным волнением, и придворные были немало удивлены, увидев, что Жан с трудом скрывает свой страшный гнев. Едва только король, в котором страсть вспыхивала, как порох, взглянул в фиалковые глаза Франсуазы, он тут же влюбился по уши. Дама оказалась не столь робкой, как о ней говорили, но была несговорчива и не собиралась так легко уступать капризу его величества. Королю понадобилось три года, чтобы убедить ее лечь с ним в постель. В наш век, когда любовь нетерпелива, это может показаться удивительным, но Франциск был верным влюбленным, который разделял мнение Гийома де Лорриса о том, что «коль хочешь получить — плати, добыча та вкусней для нас, что в руки нелегко далась». Добродетельных людей Франциск не любил, считая их лицемерами, но не в его правилах было принуждать женщину, так как, по его мнению, величайшее наслаждение любви состояло именно в том, чтобы убедить даму по доброй воле сдать свою крепость.

В конце концов Жана отослали обратно в Бретань. Его жена присоединилась к нему... после смерти монарха. Впечатление такое, что он ждал этого момента, чтобы отомстить за себя, потому что вскоре после этого Франсуаза скончалась при таинственных обстоятельствах. Ходил слух, будто она была убита шестью лакеями по приказу своего мужа и истекла кровью у его ног. Генрих II послал Монморанси {79} 79 Анн де Монморанси, герцог (1493—1567). Маршал Франции, коннетабль, фактический правитель страны при Генрихе II. установить истину, но тот доложил ему, что ничего подозрительного не обнаружил. С Жана Лаваля было снято обвинение. Однако впоследствии, когда было обнародовано завещание бретонского дворянина, оказалось, что он лишил наследства всех своих племянников и других родственников в пользу Монморанси. {80} 80 Guy Breton: Histoires d.' amour de I'histoire de France, tome 11 (Edition Noir et Blanc, Paris, 1957).— Примеч. авт.

Франсуаза была у Франциска I не единственной возлюбленной. Он любил и Анну, герцогиню д’Этамп — ставшую яростной соперницей Дианы де Пуатье, и Элеонору Испанскую, свою супругу. Однажды король счел, что это выше его сил — управиться сразу с тремя возлюбленными, и написал стихотворение, начинавшееся строчкой: «Любить трех разом — тяжкое ярмо». К несчастью, стены Лувра не были преградой любовным интригам, последствия которых ощущались везде и во всем. Женщины, строя козни друг другу, попутно встревали и в политическую игру. Говорили, будто герцогиня д’Этамп, разгневавшись на соперницу, Диану де Пуатье, выдала военные тайны Карлу V, в надежде, что тот заманит в ловушку любовника Дианы — юного дофина, будущего Генриха II.

Когда Франциск I освободился из испанского плена, в Испании в качестве заложников остались два его сына — Франсуа и Анри. В конце концов их освободили, когда был улажен вопрос о дипломатическом браке между Франциском I и сестрой Карла V Элеонорой, которая полюбила Франциска, когда он был в заключении в Мадриде.

Состоявшейся в Сен-Жан-де-Люзе встрече отца, невесты и сыновей суждено было повлечь за собой далеко идущие любовные последствия. Когда маленькие принцы послушно поцеловали отца, их окружили придворные дамы. Анри тогда было всего одиннадцать лет, но когда дама, выделявшаяся среди прочих своей красотой, подошла, чтобы обнять его, он испытал необычное для своего возраста потрясение. Это была супруга верховного сенешаля Нормандии, Ауи де Бреза, графа де Молеврие,— но историкам лучше известно ее очаровательное девичье имя — Диана де Пуатье. Этой восхитительной женщине был уже тридцать один год, когда она познакомилась с принцем, которому суждено было быть ее любовником на протяжении двадцати девяти лет, с постоянством, редким для того (и, несомненно, для любого другого) времени.

Год спустя, вскоре после коронации королевы Элеоноры, юные принцы приняли участие в турнире. Когда они выехали на поле, чтобы приветствовать своих избранниц, Анри — ко всеобщему изумлению — склонил свой штандарт перед Дианой, сидевшей рядом с другими придворными дамами, в числе которых была тогдашняя фаворитка, Анна де Писслэ, герцогиня д’Этамп. В конце празднеств устроили состязание, чтобы установить, кто из женщин был в тот день прекраснее всех. Половина голосов досталась Анне, другая — Диане, которая, будучи в возрасте тридцати двух лет, должна была считаться «старухой» по меркам того времени. Анна ей этого так и не простила.

Анри выказывал все больше и больше усердия в любви. Брак с маленькой невзрачной Екатериной Медичи не изменил его чувств к Диане, а возможно даже усилил их. Он продолжал носить ее цвета (черный и белый), именовать ее своей дамой и посылать ей стихи, в которых проявлялся если и не столь изысканный талант, каким обладал его отец, то юношеское воодушевление.

Говорят, что Диана после тридцати девяти лет безупречной жизни в конце концов стала его любовницей в замке Экуэн, куда ее и Анри пригласил коннетабль Анн де Монморанси. Это был хорошо известный «непристойный» замок, где на витражах были изображены столь смелые эротические сцены, что «лучи света краснели, проходя сквозь них». {81} 81 В годы царствования Франциска I существовала мода на эротические картины. Граф де Шатовийен был обладателем скандально известной коллекции, вид которой однажды так воспламенил приехавшую в гости даму, что она воскликнула, обернувшись к любовнику, который шел с ней рядом: «Ну, знаете ли, это уже чересчур! Я больше ни минуты не могу здесь оставаться. Вернемся домой и потушим пламя, которое сжигает нас».— Примеч. авт. Королева, пока ее муж был жив, вела себя с прекрасной соперницей терпеливо и дипломатично. Однако первое, что сделала Екатерина Медичи, когда Генрих погиб,— приказала Диане вернуть отданные ей королем в числе прочих дорогих подарков коронные драгоценности. Впоследствии Екатерина на протяжении всего времени, пока на французском престоле восседали по очереди три ее сына, обнаруживавшие явные признаки вырождения — Франциск II, Карл IX и Генрих in,— была фактической правительницей страны.