Нина Эптон - Любовь и французы

«Муж, любящий свою жену,— это чудо. Правильно делают родные, что выдают нас замуж юными, потому что, если бы они дожидались, пока мы станем взрослыми, нам было бы, думаю, намного труднее найти женихов, из-за чего мы могли бы лишиться нашего счастья и свободы. Девушка в пятнадцать, шестнадцать или семнадцать лет думает, что ей нечего более желать, если у нее есть красивая карета, ливрейные лакеи и бриллианты. Она чистосердечно верит, будто человек, за которого она вышла замуж, после свадьбы останется таким же, каким был до венчания. Но насколько непохожи друг на друга супруг и жених! Стоит лишь произнести роковое да, как он делается грубым, скаредным, вспыльчивым, и все его недостатки становятся видны, он полагает, что, поскольку вы с ним обвенчаны, вам надлежит безропотно нести свое ярмо с покорностью рабыни. Несколько дней назад в Комедии — в соседней ложе — у меня перед глазами был один подобный пример, и это навело меня на размышления!

Сколь очаровательной могла бы быть брачная жизнь, если бы муж и жена нежно любили друг друга и думали только о том, как бы доставить друг другу наслаждение! Я бы хотела, чтобы мой муж никого, кроме меня, не любил и заботился обо мне все время. Для меня было бы высшим счастьем ему угодить...» {176} 176 A. De Luppe: Les jeunes Filles a la fin du 18eme siecle (Champion, 1925).— Примеч. авт.

Что случалось, когда мужья и жены почти ничего не знали друг о друге до бракосочетания? Вот мнение автора Les Liaisons

Dangereuses [206] «Опасные связи» (фр) , который был счастлив в браке: «Каждый изучает другого, наблюдает внимательно за собой в его или в ее присутствии, узнаёт, от каких вкусов и личных предпочтений придется отказаться ради общей гармонии. Пойти на эти небольшие жертвы будет легко, поскольку они взаимны и заранее предусмотрены; из них вскоре рождается взаимное добросердечие; и сила привычки, усиливающая те склонности, которых она не разрушает, в конце концов приводит к нежной дружбе и доверию, что вкупе с уважением составляют, как мне кажется, истинное, прочное счастье семейной жизни. Иллюзии любви, быть может, слаще, но они — кто же этого не знает? — менее прочны. Стоит им улетучиться, мельчайшие недостатки любимого становятся нестерпимыми, поскольку они контрастируют с идеальным образом, созданным воображением».

Другая сторона картины — касавшаяся девушек из аристократических семейств — описана наблюдательным принцем де Линем {177} 177 Шарль-Жозеф де Линь, принц (1735—1814). Австрийский маршал, друг Иосифа II, дипломат и писатель, воплощавший в себе блестящий космополитизм XVIII века. : «Наших jeunes filles [207] молоденькие девушки (фр.) приучают не смотреть в лицо мужчинам, не отвечать им, не задавать вопросов о своем появлении на свет. Затем в один прекрасный день девице приводят мужчину и приказывают ему отдаться. Он, как правило, в грубой форме предъявляет на нее свои права —и вот он встает с постели в поту, она — в слезах. С этого начинается брак. Вот как наисвященнейшая связь между двумя сердцами втаптывается в грязь родителями и нотариусом».

По-прежнему во многих случаях имела место большая разница в возрасте между мужем и женой. Месье де Серан не только намного превосходил возрастом свою пятнадцатилетнюю невесту, мадемуазель Бальу, но и был к тому же чрезвычайно уродлив. Она не смогла удержаться и невольно отшатнулась, когда его представили ей. Месье де Серан, заметив ее инстинктивное движение, попросил позволения несколько минут поговорить с ней наедине. Когда родители вышли, он, оставшись с глазу на глаз с невестой, ласково заговорил с ней и попросил в случае, если она считает его слишком уродливым, чтобы стать его женой, откровенно сказать об этом. «Вам не нужно бояться,— произнес он,— я сохраню тайну. Ваши батюшка и матушка ничего не узнают, и ответственность за наш разрыв я возьму на себя». Он уверил девушку в своей нежной дружбе, и мадемуазель Бальу, попросив двадцать четыре часа на размышления, была так тронута его qualites d'ame [208] душевные качества (фр.) , как она говорила ему позже, что в конце концов согласилась стать его женой. Это был хоть и не безмерно счастливый, но мирный брачный союз, и месье де Серан никогда не возражал против хвоста поклонников, который вечно тянулся за его супругой.

Однако слишком многие мужья — даже любившие своих жен — были склонны уподобляться отцу мадам Виже-Лебрён {178} 178 Элизабет Виже-Лебрён (1755—1842). Французская художница, автор светских приукрашенных портретов (Марии-Антуанетты и др) , писавшей в своих Мемуарах: «Он обожал мою мать, как божество, но grisettes {179} 179 Гризетки — девушки из простонародья, одевавшиеся, как пра-вило, в темные, обычно серые, платья; от grise — серая, griset — дешевая ткань серого цвета. кружили ему голову. Первого января он мог пешком носиться по Парижу с единственной целью — целовать всех попадавшихся ему на глаза девушек под предлогом поздравления с Новым годом». (Муж этой неутомимой портретистки, у которого характер был примерно такой же, все деньги супруги — а зарабатывала она немало — тратил на свои amours [209] любовные интрижки (фр.) .)

Что касается bourgeois, о которых писал Шарден, то они были немного суровыми, трудолюбивыми и добродетельными. «Среди них есть счастливые браки и женщины, чья добродетель — суровый страж»,— писал Монтескье.

Вот что советовал своей дочери энциклопедист Дидро в канун ее свадьбы:

«Ваше счастье составляет одно целое со счастьем Вашего мужа. В вашей власти сделать друг друга счастливыми или несчастными. Подчинитесь мужу — приспособьтесь к разумным требованиям, которые он предъявит Вам. Не проявляйте внешне тех нежных чувств, которые вы друг к другу питаете, пока не окажетесь дома, в интимной обстановке, если хотите избежать насмешек и нелестных замечаний. {180} 180 Считалось ужасно вульгарным и bourgeois (мещанским) проявлять любовь к мужу или жене. Мадам д’Эпинэ в своих «Мемуарах» упоминает, что ее мать сурово смотрела на нее, когда она говорила что-нибудь ласковое своему мужу. «Разве это непристойность или преступление — нежно любить своего супруга? — спрашивает она и говорит: — Я не решалась даже произнести это слово в присутствии моей матери».— Примеч. авт. Следите за своим здоровьем, это основа всех обязанностей и страж нравственности Вашего мужа. Мне нет нужды просить Вас быть добродетельной. Если на Вас падет малейшее подозрение в безнравственности, столь распространенной в наши дни, это разобьет мне сердце».

В жизни Дидро был то пуританином, то распутником. Он писал трактаты в защиту свободной любви, которые никогда не публиковались, и пьесы о добрых отцах и благородных семействах, которые Мария-Антуанетта находила «скучными, как молочный суп».