Питер Акройд - Венеция. Прекрасный город

Менее привлекательный предмет представляет собой земля, на которой венецианцы развивали своеобразный агрикультурный капитализм. В XV веке Венеция приобрела значительную территорию на материке. Столетием позже ее ландшафт был преображен. Часть патрициев отказались от морской торговли и вместо этого сконцентрировались на вложениях в terra firma (твердую землю). Работники обрабатывали поля под присмотром надзирателей. Амбары и винные прессы были обустроены для максимально эффективной работы. Земля была мелиорирована, налажена система ирригации. Венецианцы применяли технологии, которыми пользовались для создания самого города. Этим отмечен конец феодализма, и новые владельцы земель в конечном счете стали известны как capitalisti . В это же время распространились мода на буколическую поэзию и тяга к пасторальным пейзажам. Культура следовала за экономикой.

В XVII веке, когда торговля становилась все более затрудненной и ненадежной, венецианские патриции стали смотреть на землю как на основной источник дохода. Экспортировались рис и кукуруза, выращивалась шелковица. К XVIII веку земледелие оказалось в Венеции единственным выгодным предприятием. Кое-кто оплакивал это бегство от торговли к фермерству. Неправильно оставлять море, зеркало Венеции, чтобы обрабатывать землю. Или так казалось… Однако венецианцы всегда предпочитали выгоду чести. Эксплуатируя terra firma, они остались верны своему первому принципу. Хотя, разумеется, это не могло не иметь последствий. Частичный уход Венеции из мира торговли неизбежно привел к уменьшению ее влияния и потере статуса. Венецианцы стали провинциалами.

Главным рынком города остался рынок Риальто. Это был источник энергии для Венеции. Это было семя, исток. Он напоминает лондонский Сити, средоточие энергии Лондона, но более локален и насыщен. Предположительно, именно здесь ступили на берег первые венецианские поселенцы, и благодаря странной алхимии города здесь же начали торговлю первые купцы. Коммерция будто выросла из-под земли в полном вооружении.

В конце XI века в городских документах появляется запись о том, что патрицианские семьи Градениго и Орио уступили городу свои владения по соседству с Риальто для организации общественного рынка; район уже какое-то время был центром торговли и использовался в основном мясниками, так что дар городской коммуне был признанием этого факта. В XII веке частные дома в окрестностях были перестроены в магазины и склады товаров. Риальто стал настоящим базаром. Его значение было таково, что в 1497 году Совет десяти своим декретом объявил его sacrario (священной территорией). В Пепельную среду и Страстную пятницу к двум главным церквам Риальто двигались герцогские процессии. Более явного одобрения торговля иметь просто не могла. Ее лелеяли всячески.

Риальто рос и рос. Внешние улицы были расчищены и расширены, улучшены каналы, построены доки. В 1280-х к западу от первоначального места рынка сооружен Rialto Nuovo (Новый Риальто), тридцатью годами позже campo di Rialto была расширена. Всеобщим желанием было придать этому коммерческому месту гармонию и даже величие; так, на стене ее главной колоннады поместили огромную карту мира. Здесь были тюрьма и колонна для официальных объявлений. Были склады и правительственные канцелярии для управления торговлей. Патриции встречались и толпились на крытой галерее на мосту Риальто. Когда в 1514 году большая часть этого района была разрушена пожаром, он был отстроен по тому же плану. Неизменный консерватизм венецианцев требовал сохранять старые формы. Риальто, так же естественно, как восточный souk (от арабского слова базар ), стал символом торговли.

Главная улица была застроена роскошными магазинами, но нашлось место и для банков, и для страховых контор. Для каждого вида товара существовали отдельные рынки и специализированные палатки, к примеру, для изделий из кожи. Чем дороже товар, тем ближе к сердцу Риальто он продавался; а сердцем Риальто была маленькая церковь Сан-Джакомо ди Риальто. На периферии располагались таверны и бордели, там же отводились места продавцам тряпья и подержанных вещей. Это был остров наживы, крупной и мелкой. Это была маленькая Венеция внутри большой, яркий пример коммерческой жизни.

По соседству уже имелся деревянный мост, соединяющий берега Большого канала; он дважды перестраивался и далее подвергался усовершенствованиям. Первый камень ныне существующего моста заложили в 1588 году, строительство длилось три года. Два ряда магазинов и ларьков выстроились на всю его двадцатисемиметровую длину, но не забыто было и возвышенное значение коммерции. Мост украсили фигуры архангела Гавриила и Девы Марии. Аве, монеты, будьте благословенны.

Топография города определялась центрами торговли. Крупнейшие campi стали рынками под открытым небом. На Мерчерии – улице, соединяющей площадь Святого Марка и Риальто, было построено двести семьдесят шесть магазинов. Это была, согласно Джону Ивлину, «одна из прекраснейших улиц в мире». Еще были коробейники, уличные торговцы и бродячие ремесленники; распродажи и аукционы проводились на улицах, в портиках и в тени церквей, магазины же становились местами собраний. Это был великий карнавал коммерции.

В Венеции были торговцы всех разновидностей. Имелось не менее сорока торговых гильдий, от аптекарей до ткачей, от трактирщиков до цирюльников. А еще имелись сотни профессий, не образовывавших гильдий, таких как кормилицы, или грузчики, или чистильщики отхожих мест. Практически все население Венеции работало. Это было жизненно необходимо для всех ниже уровня патрициев. Существующие названия городских улиц несут в себе свидетельства забытого мира труда и торговли – улица Кровельщиков, улица Мыловаров, улица Воскобойных Заводов, улица Красильщиков. Улица Мастеров Золотых Дел стала в конце XIX века улицей Зеленщиков. Портные и ювелиры работали вместе, в одном квартале. Якопо Беллини, основатель великой династии Беллини, много рисовал бродячих работников своего города. Он понимал, что эти лавочники и разносчики, в сущности, и есть Венеция.

Значительная часть венецианцев работала в текстильном производстве. Кружевницы слепли от работы. Детей приобщали к ремеслу с пятилетнего возраста. Изысканное искусство, ценимое богатыми матронами Европы, измерялось человеческими страданиями. Другие рабочие превращали необработанную английскую шерсть в готовые вещи. Ткацкие станки города производили дамаст и парчу. Мастера создавали гобелены; прядильщики пряли хлопок. Разумеется, женщины и дети тоже участвовали в производстве. Работа не знает половых различий. В отличие от женщин патрицианского сословия, на передвижения и свободу которых налагались строгие ограничения, женщины более низких слоев были топливом в огне венецианской экономики. Женщины работали печатниками и трубочистами, шили паруса и торговали скобяными изделиями.