Олард Диксон - Мистерии Мухомора

Рис. 3.7.Петроглифы, изображающие лучников в грибообразных головных уборах (по Е.Г. Дэвлет и М.А. Дэвлет): 1–3 – камень у подножия горы Устю-Мозага, Тува; 4 – Алды-Мозага, Тува; 5, 6 – Ортаа-Саргол, Верхний Енисей; 7, 10, 11 – гора Иньшань, Внутренняя Монголия; 8 – Хавцгайт, Монголия; 9 – Бичигтынам, Монголия. Приводится с разрешения М.А. Дэвлет.

Этот звон можно рассмотреть и как приход духов вообще. Психический звуковой фон имеет свойство отражать слова и другие звуки, подобно эху, причудливо накладывая их друг на друга. Что-то похожее бывает при игре на древнейшем музыкальном инструменте – «поющем» или «вибрирующем» луке, широко используемом шаманами Азии, обеих Америк и Африки (рис. 3.7).

Рис. 3.8.«Поющие» луки: а – музыкальный инструмент кафров с резонатором на тетиве. Из «Ceremonies et coutumes religieuses de tous les peuples du monde» Бернара Пикара. Париж. 1809. б – ударная стрела и специальная металлическая пластина в верхней части древка лука у тувинского ча-хомуса. Фото автора. Кызыл, Тува.

«Поющий» лук – это обычная согнутая палка длиной от 50 до 150 см с натянутой на нее жилой. Извлечение звука происходит в результате удара по тетиве (жиле) пальцем или палочкой. Ротовая полость и горло исполнителя могут выполнять функцию резонатора, если один конец лука прижать к зубам, охватить губами или поднести тетиву ко рту (рис. 3.8 а, б). При этом получается двойной звук – низкое звучание тетивы и высокая обертоновая мелодия, исходящая из горла исполнителя [41, 90].

«Музыка "вибрирующего" лука, – пишет Фюрст, – призвана сообщить всем сверхъестественным силам, что к ним направляются паломники, а также ублажить Оленя-Пейот (дух галлюциногенного кактуса Lophophora williamsii – О.Д. )».

Нганасаны Таймыра считают поющий лук сакральным инструментом, на котором может играть только шаман, причем после долгих лет тренировок [91]. Аналогичный инструмент с похожим «галлюцинаторным» звучанием – хорошо известный варган (тюркск. хомус), который эстонцы называют пармупилль (овод, шмель), чуваши – варам-туна (комар), киргизы – комыс (майский жук) (рис. 3.9). Как и поющий лук, варган-хомус до сих пор используется шаманами Сибири для облегчения вхождения в ИСС.

Рис. 3.9.Играющий на джус-харпе (варгане). Фрагмент фрески Альбертуса Пиктора в церкви Härkeberga. Швеция. Конец XV в. Прорисовка автора.

Вообще, галлюцинации в виде насекомых, часто – жуков, очень характерны для самых разных психоделиков – мухомора, дурмана и т. д. Обычно они следуют после фаз нарушения зрения или обострения восприятия. Для наглядности приведем один из отчетов опыта, во время которого мухомор употреблялся вместе с курением семян дурмана: «На четверых мы выкурили в общей сложности четыре шишки дурмана и съели по три небольшие шляпки мухомора, не разжевывая. Во время курения первой шишки-колючки по моему телу несколько раз прокатила волна от головы по направлению к стопам и локализовалась в виде тепла внизу живота, в паху и половых органах. После второй шишки дурмана и двух съеденных мухоморов что-то стало происходить со зрением: иногда предметы расплывались, а иногда приобретали необыкновенную четкость и яркость. Две девушки из нашей компании казались очень красивыми, точеными, словно древнегреческие статуи. Их тела были скрыты за одеждой, но это не мешало воспринимать их обнаженными: две картинки как бы накладывались друг на друга, тот или иной образ зависел от угла зрения. Это было высокохудожественное и высокоэротическое зрелище (об эротическом восприятии мира под действием галлюциногенов речь пойдет в главе «Легенды о девушках-мухоморах» – О.Д. ). Потом я предложил сыграть на моринхуре (смычковый инструмент, распространенный в Монголии – О.Д. ) и исполнить горловое пение. Я сел на диван, зажал коленями моринхур и начал играть. Неожиданно из-под кресла слева выполз огромных размеров черный жук, сантиметров 10–12 в длину. Он пробежал по ковру, направляясь в мою сторону, и скрылся под диваном. Больше никто этого жука не видел. Я отнеся к появлению жука очень спокойно, решив, что он выполз просто послушать музыку, и продолжил играть. Музыка и пение унесли меня очень далеко. Это был пик данного психоделического опыта. Дальнейшее употребление дурмана и еще одной шляпки мухомора состояние не углубило, а даже наоборот» [182].

В известной детской сказке про зайца с чудесными ушами, написанной по мотивам народных представлений жителей Севера, у Мухомора Мухоморовича в услужении находятся три разноцветные лисы. Мухомор посылает их, чтобы они раздобыли для него волшебные заячьи уши, при помощи которых заяц может слышать все, что творится в лесу, и вовремя спрятаться от опасности, да еще и предупредить остальных. Даже Ворон, который видит и знает все, не может сказать, что будет завтра, а зайцу с помощью волшебных ушей это оказывается по силам. Лисицы достают уши, но из-за произнесенного зайцем и другими обитателями леса заклинания Мухомор лишается своей силы и превращается в обычный гриб [82].

Рис. 3.10.Полет шамана в сопровождении животных-помощников. Рисунок шамана эскимоса-инуита. Канада.

Несмотря на то, что сюжет данной сказки не имеет шаманского подтекста, употребляющие мухомор находят в ней много общего со своими переживаниями. Съев галлюциногенные грибы, человек сам становится представителем мухоморного народа: он чувствует, как голова превращается в шляпку, тело – в ножку. Действуя как мухомор, он имеет зверей-помощников, которыми часто выступают именно лисы (рис. 3.10).

Иногда лисы и другие животные приходят к шаману в особых «мухоморных» снах. Одна практикующая по имени Дэлги (1977 г.р., Москва) достигла подобного видения в результате глубокой релаксации. Ощутив себя в другом мире, она встречается с лисой.

«Мой взгляд остановился, и сквозь мухоморы и траву появилась лиса, огромная, как небо, или даже вместо него. Я поздоровалась с ней, обняв ее за шею, и залезла прямо к ней на спину. Я казалась маленьким человечком по сравнению с ней. Я начала копаться в ее шерсти и достала из нее сову. Я спросила [сову]: "Как тебя зовут?" Перед глазами показались буквы "ЛИВИ". Я засунула ее себе в грудь. Дальше я начала доставать из шерсти одну лису за другой и класть себе в сердце, пока моя лиса, на которой я сидела, не стала маленькой и я не увидела пейзаж.