Ольга Ковалик - Галина Уланова

Владимир Дмитриев задумал поставить балет «Гамлет» с Улановой в главной роли. Затея не выглядела столь уж безумной — на драматической сцене знаменитая Сара Бернар играла датского принца. Замысел Дмитриева, скорее всего, опирался на проект Вахтангова, собиравшегося ввести на роль Гамлета трагическую актрису Анну Орочко, чтобы она стала дублершей Завадского. Герой самозабвенного долга в улановской интерпретации мог получить неожиданное звучание и новую — пластическую — глубину. Этот замысел не был реализован, как и вторая попытка снять Галину Сергеевну в кино. Она рассказывала:

«Не все балетные актеры, наверное, могут сниматься в кино, и не всякий режиссер может их снимать. Вернее, не всякому они могут оказаться нужны для его замысла. Сами приемы актерской выразительности в кино и в балете разные. Эйзенштейн как художник, мыслящий пластически, метафорами, хотел роль Анастасии решить в первую очередь пластически, поэтому пробы в «Иване Грозном» были бессловесными. А еще меня сняли, и остались кадры со словами — из проб к фильму Арнштама «Глинка» 1946 года.

Со словом нам, балетным актерам, бывает трудно работать — мы к нему не привыкли. У нас же словесный текст остается всякий раз внутри. Я произносила фразу и чувствовала, как по привычке к слову начинаю добавлять жест, мимику, пластику. В «Глинке» тоже должна была по-своему использоваться моя профессия. Глинка играл вальс. Я начинала танцевать, фантазировать. В сценарии была одна интересная сцена, когда моя героиня, уже больная чахоткой, сидела в кресле, вспоминала. В этом эпизоде было много драматизма. Наверное, всё-таки не случайно режиссеры приглашали меня на роли драматического плана.

Но пробы в «Глинке» происходили, когда в театре готовилась премьера «Золушки». Сниматься нужно было ночами. А днем репетиции требовали напряжения всех сил. Так мое искусство балета снова не позволило мне уйти даже на время».

Двадцать восьмого мая 1948 года в Кировском театре состоялось «товарищеское» чествование двадцатилетия творческой деятельности «непревзойденной жемчужины русского балета». Как и десять лет назад, шел «Бахчисарайский фонтан» со второй юбиляршей — Татьяной Вечесловой — в роли Заремы.

В «преклонении» перед искусством Улановой признавались председатель Комитета по делам искусств при Совете министров СССР Поликарп Лебедев, артисты Николай Черкасов и Екатерина Корчагина-Александровская, сотрудник редакции газеты «Смена» Владимир Гиль, директор Ленинградского отделения Музыкального фонда СССР Петр Радчик, директор театральных касс Шунин, танцовщик Михаил Габович и др.

«Бесценную Галину Сергеевну» от души славил коллектив балета Большого театра. В телеграмме от родного Ленинградского хореографического училища говорилось: «Мы гордимся, что Вы окончили наше училище и создали славу советскому хореографическому искусству. Вся наша молодежь, горячо любя Вас и высоко оценивая Ваше мастерство большой актрисы, повседневно учится на образцах Вашего танцевального искусства… Ваганова, Ивановский, Романова, Петров, Поляков и учащиеся». В приказе по Кировскому театру балерина была названа «величайшим художником нашего времени» и отмечалось: «Мы гордимся восхищением и любовью столицы нашей Родины Москвы к Г. С. Улановой. Мы верим в ее неразрывную связь и единомыслие с нашим театром».

Правление Ленинградского отделения Всесоюзного театрального общества присоединило свой голос к числу чествовавших первую танцовщицу страны: «Мы горды и рады тем, что Ваше дарование воспиталось и расцвело именно в нашем городе, воспетом Пушкиным, Лермонтовым и Блоком, в творчестве которых и Вы черпали свое вдохновение. Через несколько дней Правление ЛО ВТО счастливо будет поднести Вам изданную нами книгу, посвященную Вашему замечательному искусству, книгу, являющуюся первым опытом изучения Вашего творчества». Речь шла о монографии погибшего Голубова-Потапова, которую Борис Асафьев назвал «серией тонко начертанных очерков, литературных пастелей», запечатлевших «образ великой артистки, нашей современницы, одновременно и как новое перевоплощение великолепных традиций хореографической классики на русской почве, и как наше родное, живое искусство, взлелеянное нашей жизнью».

В конце сороковых годов Галина Сергеевна снова полюбила. Конечно, это чувство не могло сравниться с любовью к Радлову, но всё же оно расправило душу, взметнуло сердце и отложило увядание. Ее новый избранник, Иван Николаевич Берсенев, был на 21 год старше возлюбленной, знаменит, жизнелюбив, вдохновенен, внешними данными не уступал Завадскому. Карьеру сделал образцовую: еще до революции поступил в труппу Художественного театра, потом играл в Первой студии МХТ и во МХАТе 2-м под руководством Михаила Чехова. В 1948 году он уже десять лет возглавлял Театр имени Ленинского комсомола, там же играла его жена Софья Гиацинтова.

Ничто не предвещало крутой перемены участи двух известнейших пар столицы. Семейный стаж одной насчитывал семь лет, вторая приближалась к серебряной свадьбе. Оба режиссера были профессорами ГИТИСа и постоянно общались на педагогической ниве. После присуждения Завадскому первого ордена Ленина Берсенев и Гиацинтова телеграммой горячо поздравили его с высокой правительственной наградой. В 1947 году обе артистки получили Сталинскую премию первой степени.

Отношения Улановой с Завадским быстро дали трещину. Ей было тяжело жить в квартире на улице Горького, где к свекрови и прислуге прибавился взрослый сын Юрия Александровича и Веры Петровны Марецкой Евгений. Она на какое-то время перебралась в гостиницу «Москва», а осенью 1948 года получила квартиру в новом доме 54/56 по Новослободской улице. Ее соседями стали писательница Галина Николаева и актер Николай Мордвинов.

Вскоре после того, как Галина Сергеевна освоила новую жилплощадь, к ней переехал Берсенев. Видимо, шестидесятилетнему Берсеневу в какой-то момент просто наскучила профессорская дочь дворянского происхождения, а накатанная жизнь ужаснула пресностью. О своих ощущениях он рассказал критику В. Ф. Пименову: «Может ли жить человек искусства без вдохновения? Что сделать, чтобы оно не угасало, не уходило с возрастом? Возраст и вдохновение — противники, кто переборет? Я хочу быть молодым, я хочу сохранить вдохновение, я испытываю прилив энергии, я хочу работать, я люблю жизнь. Жизнь только тогда полноценна, когда ум и сердце живут в гармонии…»

И тут появилась Уланова, благодаря которой он вновь воспламенился. Кто-то запомнил, как шли они около Большого театра: он — солидный, с тростью, и она — по-девичьи хрупкая, легкая. Их счастье останавливало взгляды окружающих.