Ольга Ковалик - Галина Уланова

После «Мака» мне всё больше хочется пробовать свои силы в других народно-героических ролях. Такие образы, как Жанна д’Арк или наша бессмертная Зоя [Космодемьянская], манят меня неудержимо, как и множество образов классической литературы и нашей живой действительности».

Эти слова предназначались больше для партийных и комсомольских органов печати. А на самом деле балериной двигали другие намерения. Ее Жанна должна была пережить запретную страсть к вражескому рыцарю, преодолеть это адское искушение, самопожертвованием искупить свою трагическую ошибку, раскаяться в предательском чувстве. Уланова настаивала на богоизбранности своей героини, ее одержимости, вере в себя, в свою судьбу. Образ Орлеанской девы представлялся ей очень сложным и, по сути, исповедальным. В нем она явно хотела выложиться до конца. Была еще одна тема, мимо которой балерина не могла пройти: на 8 мая пришлась не только окончательно одержанная Жанной д’Арк победа под Орлеаном, но и подписание Акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Однако притупить идеологический нюх органов, контролирующих культуру, было не так-то просто. Посмотрев рабочий вариант первого акта, ревизоры сразу почуяли «мистический» подвох и «религиозный дурман». Бурмейстер вынужденно согласился на пересмотр всей концепции постановки. Более того, балет, называвшийся «Орлеанская дева», переименовали в «Жанну д’Арк» и приурочили к сорокалетию Октябрьской революции.

Безгрешная, плакатная героиня перестала интересовать Галину Сергеевну, и она отказалась от роли. Премьеру неоднократно переносили и, наконец, дали 29 декабря 1957 года. Многие были расстроены, не найдя в афише имени Улановой. Ходили слухи, будто боятся «зажать» молодежь. Публика задавалась вопросом, почему, несмотря на все почести и звания, великой балерине не дают работать в полную силу, ведь невозможно было оспорить факт, что у нее нет новых ролей.

«Мы не получили такую Жанну, какую могла дать Уланова, — писала в дневнике Л. К. Вейден. — У нее героичность была бы мягкая, у нее нежность и женственность удивительно сочетаются с героичностью. И это правильно, любая героическая женщина всё же женщина, а не мальчишка. У Бовт (исполнительницы партии Жанны. — О. К.) мальчишеский героизм. В общем, балет «Жанна д’Арк» будет иметь успех. Но это не то, что ждала я… героини поэтичной, шиллеровской, улановской, то есть заманчивой и интересной. Я ждала раскрытия философских и психологических мотивов произведения Шиллера. В балете взяты основные внешние исторические черты, написанные энергичной хореографической формой. А мне хотелось услышать в балете тот голос, который внушил Жанне идти на подвиг, услышать монолог Жанны — «Простите вы, поля, холмы родные…» [29] Слова арии Жанны д’Арк из оперы Чайковского «Орлеанская дева». . И у Улановой мы бы это услышали… Балет пренебрегает внутренним миром героини… Музыка балета понравилась, постановка тоже… Если бы партию Жанны, даже без изменений, станцевала Уланова, она бы вложила в этот балет живую душу, которой сейчас в нем нет. А если бы сама партия предполагала шиллеровские поэтические и психологические черты, то в исполнении Улановой это был бы шедевр балетного искусства. Но что поделаешь, УлаЦовой не дают работать ни в Большом, ни в маленьком театре».

Художником на «Жанне д’Арк» был Вадим Рындин. На премьере он присутствовал вместе с Галиной Сергеевной. Юрий Жданов вспоминал, что еще на генеральной репетиции поднимался вопрос о переносе постановки в Большой театр, ведь эта тема многих тогда увлекла «в надежде на Уланову». Последнее слово было за ней, однако балерина отмалчивалась.

Музыку Николая Пейко Уланова приняла безоговорочно, чего не скажешь о материале, предложенном для упомянутой выше постановки на сюжет романа Тургенева «Накануне». Она писала:

«С тех пор, как в советский балет пришли большие темы, а идеи гуманизма по-новому осветили возможности хореографического искусства, мы стали чаще обращаться к русской классической литературе. «Накануне» кажется мне удачным выбором Большого театра. Думается, что в этом балете танец сможет передать и любовь, и героический порыв Елены, и ее разрыв с обществом добропорядочных пошляков, и уход с избранником сердца — болгарским революционером — в новый для героини мир борьбы».

Уланова много лет мечтала о «Накануне» — ее завораживала тургеневская «славянская меланхолия». Но и этот проект не состоялся.

История с балетом «по Тургеневу» выглядит путано. Воспоминания композитора, либреттиста и балерины не состыковываются.

Исаак Шварц, в 1954 году сочинивший первое крупное произведение — Симфонию фа минор, буквально сразу же получил заказ от Большого театра на создание «Накануне», но почему-то решил на этот сюжет написать оперу и попросил молодого поэта Роальда Мандельштама подготовить либретто. Автором же балетного сценария явился Александр Белинский, которому и принадлежал замысел постановки «специально для Улановой».

Работу Шварц начал с поэтической «Сцены у часовни». Как вспоминал Белинский, законченный фрагмент прослушала Галина Сергеевна, осталась довольна и дала согласие на участие в постановке. После этого приступили к обсуждению кандидатуры балетмейстера и остановились на ленинградце Владимире Варковицком. Однако сама Уланова откровенно говорила, что музыка Шварца ей «не совсем понравилась». Видимо, свое мнение она не донесла до авторов балета, поэтому их просто сразило решение руководства Большого театра отказаться от постановки, а композитора чуть ли не через суд обязали вернуть выплаченные деньги.

Позднее выяснилось, что «тургеневский» балет для Улановой писал еще и страстный балетоман, полковник Дмитрий Черкасский, в 1953 году окончивший ради своего увлечения Ленинградскую консерваторию. Вере Красовской хватило одного предложения, чтобы охарактеризовать новоиспеченного композитора: «Судьба не подарила нам в его лице второго Римского-Корсакова». Заодно она напророчила будущее Шварцу: «Музыку к «Накануне» можно написать разве что для кинофильма» (действительно, Исаака Иосифовича прославили многочисленные экранные мелодии).

По всей вероятности, Уланову не устроило, что постановка затевалась в духе драматического балета. Роман Тургенева не был интерпретирован хореографически, а читался пластически. Авторы вновь «разыгрывали» прошлое балерины, она же стремилась забежать вперед и не иллюстрировать сюжет «Накануне», «танцуя русскую под аккомпанемент гитары Шубина», а «овеять» его современными тенденциями балетного искусства. В газете «Советская культура» вышла статья Кригер «Когда же балерина затанцует?». Уланова говорила, что «вполне понятным и закономерным явились поиски новых средств и возможностей хореографии, стремление вернуть танцу его главенствующее значение в балете, утверждение реалистической условности как одной из обязательных, характернейших особенностей хореографического искусства». В предложенной же постановке «Накануне» она не обнаружила «новейших современных выразительных средств», поэтому предпочла закрыть эту тему.