Алексей Исаев - Чудо под Москвой

Таблица

ЧИСЛЕННОСТЬ ЛИЧНОГО СОСТАВА И СТРЕЛКОВОГО ОРУЖИЯ БРИГАД 1-Й УДАРНОЙ АРМИИ ПО СОСТОЯНИЮ НА 28 НОЯБРЯ 1941 Г. [304] ЦАМО РФ. Ф. 301. Оп. 6782. Д. 14. Лл. 1, 5.

По приведенным данным хорошо видно, что ППШ и ППД имелись в бригадах 1-й уд. А в крайне ограниченном количестве. В некоторой степени это компенсировалось наличием самозарядных винтовок, но не у всех бригад. В очерке «Разгром немецких войск под Москвой» указывается наличие в составе 1-й уд. А 684 штук ППД, но это, возможно полученное уже в период контрнаступления вооружение. Согласно отчету штаба 1-й уд. А, командарм В.И. Кузнецов имел на этот счет разговор лично с И.В. Сталиным. Вмешательство Верховного позволило получить дополнительно вооружение и боеприпасы. 30 ноября 1941 г. в адрес соединений 1-й ударной армии из ресурсов ГАУ Красной армии отправляют 824 пистолета-пулемета [305] ЦАМО РФ. Ф. 301. Оп. 6782. Д. 15. Л. 5. . Бригады 1-й уд. А должны были получить по 120–140 пистолетов-пулеметов. Однако, по имеющимся донесениям на 6 декабря, ППД и ППШ получили еще не все. В оборонительной фазе боев пистолетов-пулеметов в стрелковых бригадах было немного. В статье в «Военно-историческом журнале» в глухой хрущевский период В.И. Кузнецов о разговоре с вождем предпочел не упоминать.

Имевшийся в армии пушечный артполк с дюжиной 107-мм пушек явно не был пределом мечтаний как средство усиления. При этом ни по штату, ни по факту в стрелковых бригадах не имелось 122-мм и 152-мм гаубиц, что существенно снижало ударные возможности армии В.И. Кузнецова. «Ударной» она являлась больше по названию, нежели в том смысле, который вкладывали в это слово военные теоретики 1930-х годов.

Важный вопрос в реалиях 1941 г. – это противотанковая оборона. По донесениям 1-й уд. А проходит наличие практически в каждой бригаде четырех 57-мм пушек ЗИС-2. Причем парадокс заключался в том, что остро не хватало «сорокапяток», но их заменяли 57-мм пушки. Только в 28-й и 29-й сбр имелись 45-мм пушки в количестве шести штук. По штату каждой бригаде полагались 48 ПТР, и каждая бригада имела эти 48 противотанковых ружей (оставляя за скобками их реальную эффективность). Также имелись бронебойные выстрелы к 76-мм дивизионным орудиям бригад. Т. е. армия не была совсем уж беззащитной против танковых атак.

Еще одним из проблемных вопросов новой армии стал транспорт. Касалось это не всех бригад. Так, 50-я сбр имела всего 42 лошади, 44-я сбр – 169 лошадей. Это вскоре негативно сказалось на ходе боевых действий. У других бригад дела обстояли много лучше. Например, 64-я «морская» сбр располагала значительным количеством лошадей – 868 голов при положенных по штату 827. Впрочем, ей вскоре пришлось повоевать уже в составе 20-й армии.

Стрелковые бригады 1-й уд. А изначально получили дополнительно по одному-два лыжных батальона. Насколько полезной была эта прибавка? Инспирировано появление лыжбатов было, очевидно, событиями советско-финской войны 1939–1940 гг. По штату численность лыжбата составила 566 человек, 163 обычных и 192 автоматических винтовки, 31 ручной пулемет и 161 ППШ/ППД. Арти л лерийско-минометное вооружение ограничивалось шестью 82-мм и девятью 50-мм минометами. В написанном позднее отчете 1-й уд. А по использованию лыжных батальонов они оцениваются весьма критически. В числе прочих недостатков фигурировала «слабая лыжная и лыжно-техническая подготовка». Тактическая выучка также оставляла желать лучшего. Однако корни невысокой эффективности лежали в плоскости организации лыжбатов как таковых. В отчете 1-й уд. А это было сформулировано следующим образом: «Вследствие отсутствия в б-не тяжелого автоматического оружия и артиллерийской поддержки наступательная способность лыжных батальонов была не высока» [306] ЦАМО РФ. Ф. 301. Оп. 6782. Д. 28. Л. 65. . Упорство в обороне также оценивалось критически. Кроме того, указывалось, что сам статус отдельного батальона расхолаживал, и впоследствии, уже в 1942 г., отдельные лыжбаты стали объединять общим штабом для нормализации управления и снабжения.

Укомплектованность лыжбатов автоматическим оружием по стечению обстоятельств оказалась гораздо лучше, чем у прибывших издалека стрелковых бригад. Из 569 ППШ и ппд 1-й ударной армии по состоянию на 28 ноября аж 538 штук находилось в лыжбатах. Получался резкий перекос, когда в лыжных батальонах концентрировалось 95 % (!) пистолетов-пулеметов всей 1-й ударной армии при неочевидной эффективности лыжбатов как таковых.

Хассо фон Мантойфель. Боевая группа 7-й танковой дивизии под его командованием прорвалась к Яхроме в последние дни ноября 1941 г.

Невзирая на все перечисленные выше отрицательные моменты, 1-я ударная армия являлась сильным козырем, который не стоило раньше времени показывать противнику. Уже в период сосредоточения армии произошел неприятный инцидент, который мог раскрыть противнику прибытие свежих сил на фронт. Рано утром, в 7.00 28 декабря начальник 1-й части штаба 29-й сбр майор В.Я. Дементьев попал в плен в районе Яхромского моста (по показания шофера). С собой у него, как считается, были оперативные документы 1-й ударной армии. Формально В.Я. Дементьев считается пропавшим без вести. Каких-либо признаков раннего вскрытия появления 1-й уд. А в немецких документах не прослеживается. Возможно, майор успел уничтожить имевшиеся у него приказы армии.

Втягивание в оборонительные бои ценного резерва в лице свежесформированной армии было, конечно, нежелательным. Однако бросать группу Ф.Д. Захарова на произвол судьбы также было совершенно неприемлемо. Если о беседе с И.В. Сталиным насчет вооружения В.И. Кузнецов мог умолчать, то о постановке первой боевой задачи пришлось рассказывать с упоминанием фамилии «Сталин». Армия подчинялась в тот момент Ставке и от нее могла получать приказы.

В телефонном разговоре с командующим 1-й ударной армии И.В. Сталин предложил изложить соображения об использовании прибывших соединений для наступления «с целью освобождения войск группы Захарова из окружения и упрочения положения на стыке 30-й и 16-й армий».

Нельзя сказать, что эта задача вызвала энтузиазм у свеже-назначенного командарма. В.И. Кузнецов вспоминал:

«Доложив о том, что участок Дмитров, Яхрома к вечеру 27 ноября будет занят и подготовлен для обороны частями 29-й стрелковой бригады, я одновременно высказал свои опасения, что переход армии в наступление до полного сосредоточения без танков и достаточного количества артиллерии может привести к поражению ее по частям и не только не улучшит, а, возможно, ухудшит общее положение на правом фланге Западного фронта. Однако Главком все же потребовал оказать помощь Захарову и предложил самостоятельно решить вопрос о выделении сил и средств для выполнения этой задачи; срок начала наступления был назначен на 27–28 ноября» [307] Провал гитлеровского наступления на Москву. М.: Наука, 1966. С. 279–280. .