Николай Тальберг - Исторія Русской Церкви

Въ 1833 г. онъ былъ переведенъ въ Новоархангельскій портъ на о-въ Ситху. Н. Барсуковъ въ своей книгѣ “Иннокентій митрополитъ московскій и коломенскій” писалъ: “Обозрѣвъ 15-тилѣтнюю дѣятельность отца Іоанна Веніаминова, сперва на островѣ Уналашка, а потомъ на островѣ Ситхѣ, мы смѣло заключаемъ, что дѣятельность его тамъ отличалась тѣмъ же характеромъ, которымъ издревле украшалось служеніе русскихъ проповѣдниковъ Евангелія. Такъ, напр., разумная осторожность открыла ему доступъ къ грубымъ, но простымъ и добрымъ сердцамъ дикарей. Христіанскія истины были имъ сообщаемы сообразно съ ихъ умственною пріемлемостію, т. е., при полномъ свободномъ убѣжденіи ихъ, а не путемъ насилія. Онъ терпѣливо выжидалъ добровольнаго вызова креститься. Для дѣтей была устроена школа, которая была снабжена, какъ учебниками, такъ и книгами для чтенія, собственнаго его сочиненія и имъ самимъ переведенными на туземныя нарѣчія, и онъ былъ самъ ихъ учителемъ; наконецъ, кромѣ просвѣщенія свѣтомъ Евангелія, онъ обучалъ ихъ разнымъ мастерствамъ и, при повальной оспѣ, обучилъ Колошъ оспопрививанію; и такими путями сумѣлъ снискать и отъ упорныхъ дикарей полное сердечное расположеніе къ себѣ: они любили отца Веніаминова, по свидѣтельству его современниковъ, какъ отца, такъ какъ отецъ Веніаминовъ былъ по истинѣ благодѣтелемъ и отцомъ, и наставникомъ, покровителемъ спасаемыхъ имъ овецъ”.

Отецъ Іоаннъ, научившійся говорить на шести мѣстныхъ нарѣчіяхъ, переведшій Евангеліе св. ап. Матѳея, употребительныя молитвы и пѣснопѣнія, вытѣснявшія шаманскія народныя пѣсни, боровшійся съ пьянствомъ и полигаміей, часто жившій въ землянкахъ и питавшійся однимъ китовымъ жиромъ — понималъ, что ему нужны помощники. Съ этой цѣлью, съ благословенія архіеп. иркутскаго Нила, онъ предпринялъ путешествіе моремъ въ С.- Петербургъ. Длилось оно 7 мѣсяцевъ и 14 дней. Въ столицѣ радушно приняли въ 1839 г. о. Іоанна, зная его дѣятельность и, въ частности, научные лингвистическіе труды, признанные, въ своей цѣнности, и иностранцами. Впервые познакомился съ нимъ митр. московскій Филаретъ, говорившій послѣ этого: “Въ этомъ человѣкѣ что-то апостольское”. Съ тѣхъ поръ, на протяженіи четверти вѣка, длились ихъ близкія отношенія. Когда пришло извѣстіе о кончинѣ супруги только что возведеннаго въ протоіереи о. Іоанна, митр. Филаретъ настойчиво убѣждалъ послѣдняго принять монашество. Въ 1840 г. прот. Іоаннъ былъ постриженъ въ Троицкомъ подворьѣ митр. Филаретомъ, съ наименованіемъ его Иннокентіемъ. На слѣдующій день (30 ноября), въ который былъ утвержденъ имп. Николаемъ I проектъ о возстановленіи (послѣ 1799 г.) Камчатской епархіи, онъ былъ поставленъ архимандритомъ. Государь, принимая Иннокентія 1 дек., объявилъ ему о своемъ желаніи видѣть его во главѣ новой епархіи. 15 дек. онъ былъ хиротонисанъ во епископа Камчатскаго, Курильскаго и Алеутскаго.

Въ теченіе своего 27-лѣтняго епископства, владыка Иннокентій объѣздилъ всю восточную Сибирь. Миссіонерская дѣятельность его на камчатскомъ епископствѣ простиралась на огромное пространство Камчатскаго, Якутскаго и Амурскаго краевъ. Онъ дѣлалъ по нимъ ежегодные разъѣзды, доходившіе иной годъ (1856) до 8000 верстъ. Въ Якутской области, гдѣ христіанство было распространено между якутами, и тунгузами, онъ завелъ якутское богослуженіе, встрѣченное инородцами съ большой радостью. Одновременно съ этимъ — въ 1858 — было открыто якутское викаріатство, въ 1869 г. обратившееся въ самостоятельную Якутскую епархію. Трудами камчатскихъ и якутскихъ священниковъ христіанство понемногу проникло и въ Чукотскій край. Въ 1850 г. тамъ была открыта новая миссія для обращенія Чукчей, Ламутовъ, Юкагировъ и др. племенъ сѣвера. Въ 1855 г. Камчатская епархія увеличилась причисленіемъ къ ней мѣстностей по Амуру. Владыка Иннокентій сразу же предпринялъ туда миссіонерское путешествіе и положилъ основаніе Амурской миссіи.

Главными дѣятелями ея были священники Гавріилъ Веніаминовъ (сынъ преосвященнаго) и Иннокентій Громовъ. Послѣдній, сопровождавшій владыку въ его поѣздкѣ по Камчаткѣ, разсказывалъ, что для ѣзды на собакахъ имѣлись три экипажа: санка, нарта и повозочка, послѣдняя для лицъ привилегированныхъ. Въ ней, по его словамъ, “помѣщается только одинъ человѣкъ, притомъ такъ, что въ ней ни пошевелиться, ни поворотиться”. “Утромъ 24 января”, писалъ прот. Громовъ, “преосвященный Иннокентій выѣхалъ изъ Лѣснаго. Дорога на сѣверо-востокъ составляетъ, верстъ на 70, незамѣтный подъемъ, который оканчивается обрывомъ хребта. Подъѣхавъ, уже подъ вечеръ, къ обрыву, у котораго дна не видно и по которому надлежало спускаться въ темное ущелье, преосвященный сказалъ: “ну, теперь я вижу физіономію Камчатки! Какъ же тутъ быть?” — Извольте, ваше преосвященство, сказалъ я, шубу снять и надѣть куклянку (которая была у него въ запасѣ). Камчадальчики подвязали подъ торбаза (обувь) башлыки, — это въ родѣ подковокъ изъ желѣза съ шипами, — лотомъ обвели преосвященнаго ремнемъ и приготовились къ его спуску. — “А вы какъ спуститесь?” — спросилъ у меня преосвященный. — По ребячьи, отвѣчалъ я, на оленьей шкурѣ, которая на мнѣ, скачусь, какъ ребята катаются на масляницѣ; а чтобъ не обнесло, возьму въ руки оштолъ [49] оштолъ — кривая, къ концу окованная палка, шестикъ, съ побрякушками наверху; ею погоняютъ собакъ къ ѣздѣ, правятъ ими и останавливаютъ или тормозятъ нарту (сани). ), чтобы въ случаѣ быстраго разноса, упереться и отдохнуть, и черезъ двѣ минуты буду на днѣ ущелья. Такъ я и сдѣлалъ и снизу ущелья смотрѣлъ, какъ нѣсколько Камчадаловъ поддерживали концы ремня, которымъ обведенъ былъ преосвященный, а одинъ изъ нихъ вырубалъ предъ нимъ въ отвердѣвшемъ снѣгѣ ступню, гдѣ должна утверждаться нога. Такимъ образомъ и спустили преосвященнаго Иннокентія на дно ущелья... Въ этомъ, одномъ изъ глубочайшихъ ущелій Камчатки, какъ сейчасъ вижу епископа Иннокентія, въ темную зимнюю ночь, сидящаго въ одѣяніи изъ оленьихъ кожъ на камнѣ, освѣщаемаго заревомъ, отражающимся на вершинахъ горъ, окружающихъ пропасть, среди добродушныхъ дѣтей природы — Камчадаловъ, грызущихъ юколу [50] юкола — вяленая, провѣсная и немного квашенная рунная рыба, сигъ, лосось, кета, горбуша; юколой кормятся люди и собаки (Даль). ), и между не одною сотнею маленькихъ ѣздовыхъ животныхъ, свернувшихся въ клубки и крѣпко заснувшихъ отъ утомленія. Ни одному изъ русскихъ іерарховъ не доводилось еще вносить свое благословеніе въ подобные юдоли! Первому архіерею, Иннокентію Камчатскому, предоставлена въ наше время честь олицетворить на себѣ начертанную апостоломъ Павломъ картину многотрудной жизни подвижниковъ вѣры: Проидоша въ милотехъ, и въ козіихъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени, въ пустынехъ скитающеся и въ горахъ и въ вертепахъ и въ пропастехъ земныхъ ”.