Валерий Малеваный - Советский спецназ в Афганистане

Хрущев заявил на Пленуме: «Я прочитал бумаг товарища Серова (председатель КГБ — авт. ) больше, чем произведений Маркса, Энгельса и Ленина, вместе взятых».

Пленум ЦК, под пристальным вниманием офицеров спецназа, проголосовал против Молотова — и его тут же отправили послом в Монголию, против Маленкова — его назначили директором гидроэлектростанции в Усть-Каменогорск, против Кагановича — его Хрущев на следующий день сделал управляющим трестом «Союзас-бест», против Булганина — он стал председателем ставропольского Совнархоза.

Но силовые действия спецназа ГРУ и маршала Жукова в глубине души сильно напугали Хрущева, хотя он спрятал свой страх в уголках редко смеющихся губ. В душе Хрущев уже решил избавиться от опасного министра обороны.

В тюрьме ждал решения суда отец советского спецназа, величайший профессионал своего дела, бывший начальник 4-го разведывательно-диверсионного управления НКВД генерал-лейтенант П. А. Судоплатов. Хрущев, зная авторитет генерала среди спецназовцев, боялся влияния Судоплатова на политические настроения спецназовцев. После суда, осенью 1958 года, Павла Анатольевича Судоплатова перед этапом привезли в кабинет Председателя КГБ генерала Серова, который сказал заслуженному генералу, как какому-то простому урке-стукачу: «Вас отправят во Владимирскую тюрьму. Если вы вдруг вспомните там о каких-либо подозрительных действиях или преступных приказах Молотова или Маленкова, сообщите мне!» Генерал Судоплатов молча отвернулся.

В октябре 1957 года маршал Жуков вылетел в Севастополь и на крейсере «Куйбышев» отправился с дружеским визитом в Югославию, а Хрущев поехал по военным округам — договариваться с командующими о снятии Жукова с поста министра обороны. На закрытом Октябрьском Пленуме ЦК партии Суслов говорил с партийной трибуны: «Для чего Жуков формирует части специального назначения и диверсионно-штурмовые части, зачем он приказал сформировать армейскую школу спецназа? Для чего, товарищи? Да еще предлагает развернуть эти части спецназа в дивизию особого назначения! Чтобы Кремль штурмовать, я вас спрашиваю!?»

Военный историк профессор Наумов комментирует:

«Во всех округах по стране было семнадцать специальных разведывательных рот. Жуков свел их воедино и стал учить. Вот и все. Жуков потом на Пленуме напомнил Хрущеву, что два раза говорил и докладывал ему об этом. И что Хрущев с этим согласился. Но создать армейское училище для подготовки диверсантов незаметно от КГБ и от местных партийных органов просто невозможно. Особые отделы, подчиненные ведомству госбезопасности, знали все, что происходило в армии. Хрущев понимал, что Жукова могут выдвинуть на Пленуме как альтернативу ему. Но нет фактов, свидетельствующих о том, что Жуков готовил путч с помощью частей специального назначения ГРУ».

Жесткий характер Жукова, беспрекословное подчинение ему армии и авторитет в частях спецназа, выступления на Пленумах ЦК с разоблачениями репрессий, в которых были повинны все члены Политбюро, подписывавшие расстрельные списки, в том числе и Хрущев, сильно напугали Хрущева. Маршал Жуков был смещен с поста министра обороны СССР, а все отряды спецназа переформированы и отправлены на Дальний Восток в помощь конвойным войскам МВД. Профессионалов диверсионно-разведывательной подготовки надолго отправили в общевойсковые соединения.

Все досье Берии, касавшиеся расстрельных списков с подписью Хрущева, по распоряжению Хрущева были перевезены лично генералом Серовым из подвалов КГБ в архивы ЦК. По воспоминаниям офицеров спецназа тюремной охраны Лефортовской тюрьмы, в течении трех дней невозможно было открыть окна зданий внутренней тюрьмы — такой едкий дым поднимался от сжигаемых секретных архивов НКВД — МГБ.

В мае 1963 года был расстрелян изменник Родины полковник военной разведки Олег Пеньковский. У друга Пеньковского — начальника ГРУ Генштаба армии генерала Серова — полетели погоны и должность. Летом 1964 года бежал за границу резидент КГБ майор Юрий Носенко. Погонами и должностью начальника Второго управления КГБ за этот побег поплатился генерал Олег Грибанов.

Гнойный нарыв государственного масштаба зрел в кабинетах ЦК партии на Старой площади. Председатель КГБ СССР Семичастный договорился с министром обороны Малиновским о силовой поддержке намечающегося кремлевского переворота. В марте 1964 года в связи с этим в поселке Чучково Рязанской области формируется диверсионно-штурмовой отряд спецназа ГРУ, состоящий в основном из резервистов-ветеранов. Командовал спецназом полковник М. Н. Стрекозов. Замполитом отряда назначили ученика Судоплатова, мастера минно-подрывного дела, ветерана спецназа ГРУ майора В. С. Кинчевского. Бойцы тренировались по 14 часов в сутки. Военный городок спецназа затерялся в лесной глуши Рязанщины. Две казармы бойцов спецназа, три жилых трехэтажных офицерских общежития, стадион, большая тренировочная площадка со множеством самых различных тренажеров, вертолетная площадка, рассчитанная на два борта, двухэтажный штаб со столовой и двумя спецмашинами радиоразведки и метеостанцией… Ближайшая деревня, на шесть домов и сельпо, находилась в тридцати километрах от тренировочной базы спецназа ГРУ, в лесной глухомани.

В 1965 году я был там в командировке, поэтому мне так хорошо известны эти места. После окончания в Иркутской области разведывательного радиодиверсионного училища ГРУ меня направили служить в Москву, в отдельную вертолетную эскадрилью спецназа штаба ВВСМВО, которая квартировала на территории Таманской дивизии в поселке Алабино. Жили мы на первом этаже казармы разведбата Таманской дивизии, имея отдельный вход и питание в офицерской летной столовой. Эскадрилья спецназа ГРУ состояла из вертолетов МИ-4 и двух командирских МИ-1. В 1965 году мы получили для испытаний две машины нового поколения МИ-8, одна из которых была закреплена за 1лав-ным инспектором ВВС СССР, трижды Героем Советского Союза, генералом Кожедубом. В дальних командировках Кожедуб очень любил мою компанию, особенно если это касалось охоты в Приокском заповеднике.

Весной из Генштаба поступил приказ об откомандировании двух бортов МИ-4 и МИ-8 в Тучкове для тренировок спецназа ГРУ. Приказом командира эскадрильи майора Хабарова я был назначен командиром радиоразведки спец-группы эскадрильи, и ранним осенним утром мы вылетели в Чучково. Командовал группой спецназа сам командир эскадрильи.

В нашу боевую задачу входила обкатка МИ-8, изучение его технических характеристик в условиях дальней передислокации. Мы выбрасывали в день по две-три группы спецназовцев на расстоянии в 500 километров от основной базы и затем в десятикилометровой зоне их подбирали на борт. Каждой группе спецназа ГРУ мною выдавался секретный чип радиосвязи, известный только мне. Учебные группы спецназа выходили на связь с головным бортом на одной радиочастоте, установленной в «чипе» радистом, и услышать наши переговоры не мог никто. Если мне надо было срочно связаться с той или иной группой спецназовцев, я вставлял в передатчик, крепившийся в задней балке вертолета, свой «трик», предназначенный только для этой группы. Штурман прокладывал по карте маршрут полета, бортмеханик следил за работой двигателей и исправностью вооружения вертолета. На мне лежала ответственность за навигационное, радиолокационное и метеорологическое оборудование всего вертолетного звена.