Марсель Пако - Фридрих Барбаросса

Между этими двумя тенденциями, которые еще только находили свое выражение и пока проявлялись в зависимости от насущных интересов — за или против Штауфена, подавляющего Милан, — основная масса итальянцев оставалась сдержанной, так как уложения, данные в Ронкалье после жестокого усмирения Милана, не предвещали радужного будущего, ибо самое верное сотрудничество с императором все равно будет подчинено его единоличному контролю. В итоге Италия сохранила сдержанность, свои опасения, свою антипатию. Кое-какие союзы и дружественные контакты, чаще всего продиктованные корыстными интересами, однако никакой прочной опоры, позволяющей сохранять контроль над страной — вот все, чего достиг Барбаросса в концу 1158 года.

Некоторые города сразу же заупрямились. Генуя заявила, что отдаст Штауфену все, на что он сможет предъявить свои права собственности как император, и тут же начала возводить укрепления. Милан в январе 1159 года отказался выполнить наказы посланцев монарха, требующих консульской инвеституры; на их настойчивые требования он ответил мятежом, а так как Фридрих жаловал особые права и привилегии городам Лоди и Комо, Милан вновь восстал. Его поддержала Брешиа и маленький городок-крепость Крема. Суверен, который осенью отослал часть своего войска в Германию, оказался не в состоянии нанести сокрушительный удар. В июле 1159 года ему пришлось ограничиться осадой Кремы, но ее жители сопротивлялись с необычайной энергией и даже создали новые орудия. Пришлось послать в Германию за подкреплением. Осада продолжалась шесть месяцев. В ходе ее наблюдались неслыханные насилия и жестокость, Фридрих доходил до того, что «приказывал привязывать к осадным орудиям пленных из Кремы в надежде помешать осажденным забрасывать армию стрелами и камнями» , но те все равно продолжали стрелять и мстить, «истребляя на крепостных стенах своих пленников — итальянцев и немцев» (Э. Жордан). Наконец в январе 1160 года защитники Кремы капитулировали; им сохранили жизнь, но город был стерт с лица земли. Жестокость сражений доказывала, что летом 1159 года в некоторых городах и областях Ломбардии проявилась неистовая ненависть против Германии.

Другим следствием Ронкальской политики было усиление беспокойства папы и курии и принятие ими решительных антигерманских действий. Адриану IV нетрудно было сообразить, что подчинение Северной Италии явилось лишь первым этапом четко составленной программы, а вторым этапом станет установление контроля над Тосканой, Церковной областью и Римом. Со своей стороны Фридрих не сделал ни одного жеста, не произнес ни одного слова, не направил ни одного послания для установления спокойствия и согласия, а окружение императора даже подстрекало его к сохранению твердости, подозрительности и враждебности.

В 1158 году не стало некоторых его советников, до сих пор рекомендовавших ему соблюдать осторожность и налаживать сотрудничество, — аббата Вибальда из Ставело, архиепископа Ансельма из Равенны и его дяди Оттона из Фрейзингена. Тогда на первый план выдвинулся пламенный и ловкий канцлер Рейнальд фон Дассель, убежденный в том, что империя восторжествует благодаря мужеству и храбрости в сражениях; Рейнальд, отныне самый приближенный и доверенный из всех, благодаря безупречной верности в январе 1159 года стал архиепископом Кельнским.

За этим последовала цепь интриг, тайных переговоров и новых инцидентов. Папа продолжил переговоры с Вильгельмом I Сицилийским в связи с проведением в жизнь Беневентского конкордата, и вскоре общение с королевским двором в Палермо стало очень тесным. Король Сицилии оказал папе ценную финансовую помощь, которая позволила восстановить римские укрепления и папскую администрацию для продолжения борьбы со сторонниками бывшей коммуны. В ответ на помощь Адриан IV обратился к византийскому императору Мануилу Комнину с просьбой перестать хотя бы на время угрожать Сицилии, и дал ему понять, какую опасность представляет для него немецкая политика — ведь Фридрих тщетно пытался привлечь к ней и византийского суверена. Он сообщил о прибытии в Тоскану, Церковное государство и Рим императорских посланцев, ведущих открытые действия против Папской области, к которым вскоре должен был присоединиться и Отто фон Виттельсбах, чтобы возглавить их деятельность.

Антиимперское большинство курии активно вело тайные переговоры с Миланом и некоторыми ломбардскими городами; оно заклинало их прекратить разногласия и объединиться перед лицом общей опасности; в качестве арбитра курия предлагала себя. Бергамо и Брешиа предоставили папе улаживать спор, которым хотел воспользоваться Фридрих; Адриан запретил ему вмешиваться под страхом интердикта, что подрывало принципы Ронкальского уложения. Вскоре, когда император сообщил ему, что хотел бы сделать архиепископом Равенны сына графа Бьяндрате, священника из Рима, папа ловко и иронично воспользовался исключительными качествами этого священника, восхваляемыми в императорском письме, чтобы объявить, что церковь нуждается именно в таком человеке в Риме… и отказать в назначении.

И все же интриги велись не только по инициативе папы. Переговоры Фридриха с Мануилом, естественно, должны были обеспокоить курию так же, как и отправка императорских посланцев в районы, расположенные близко от Рима, а еще более волновало его решение, принятое императором неизвестно в какой связи именоваться в адресованных папе посланиях первым и обращаться к папе вопреки традиции на «ты».

В этой атмосфере недоверия в апреле 1159 года по просьбе Адриана IV начались официальные переговоры. Собеседования эти, показавшие, насколько папство ужесточило свою позицию и почувствовало себя увереннее благодаря полученной поддержке, продемонстрировали желание вызвать во всей Италии сопротивление планам императора и решительный переход папы в лагерь его противников. Может быть, эти переговоры велись по просьбе прогерманского меньшинства в курии, которое было обеспокоено просицилийской политикой большинства, в свою очередь желающего доказать, что согласие с немцами возможно.

В начале апреля контакты были возобновлены двумя кардиналами — сторонниками этого соглашения, которые предложили императору просто вернуться к Констанцскому договору и принять во внимание, что в соответствии с буквой этого договора текст его никоим образом не запрещал святому престолу договариваться с Сицилией, а императора обязывал «сохранять и защищать regalia блаженного Петра». Фридрих ответил, что это Адриан IV нарушил соглашение 1153 года, и предложил прибегнуть к арбитражу, который будет поручен римским прелатам и принцам империи. Когда легаты вернулись к Адриану IV, он заметил, что такой арбитраж беспредметен, потому что непонятно, что он будет разбирать, а поиски ответственных за наступивший в 1156 году кризис являются умозрительными и лишенными интереса. Ответ Штауфена обеспокоил некоторых кардиналов, в том числе Энрике Иерейского-Аквилейского, которые, не будучи сторонниками пронемецкой политики, до сего момента надеялись на примирение.