Марсель Пако - Фридрих Барбаросса

Поэтому папа при поддержке большинства членов Священной коллегии решился продолжать дискуссию, опираясь только на условия Констанцского договора и обязательства, вытекающие из него для императора в его итальянской политике. Кардиналам Гильому Павийскому и Октавиану Монтичелли было поручено сообщить об этом Барбароссе, с которым у них и состоялась встреча в Болонье в мае. От имени папы они представили ему ряд требований относительно толкования, которое следует дать выражению «regalia блаженного Петра». Они попросили признать, что в Риме все магистратуры и все суверенные права принадлежат папе, а это, в свою очередь, означало запрет Штауфену направлять туда своих агентов. Далее кардиналы указали, что, по мнению курии, император имеет привилегию на пребывание и соответствующий его рангу прием на территориях римской церкви только тогда, когда он прибывает в Италию для коронации. Они привезли с собой перечень областей, восстановления нарушенных прав которых добивался святой престол (Тиволи, владения графини Матильды, Феррара и часть экзархата Равенны, некоторые земли в Тоскане, герцогство Сполето, Корсика и Сардиния). Наконец, опираясь на сей раз на канонические принципы, а не на regalia , кардиналы напомнили, что итальянские епископы должны не присягать монарху, а только лишь поклясться ему в верности.

Первые два требования отвечали сложившейся на тот момент ситуации, пока Отто фон Виттельсбах был в Риме, а сам монарх пребывал в церковных владениях. Фридрих немедленно отбросил оба требования, заявив, что первое из них неправомочно: коль он именуется королем римлян, то и Рим принадлежит ему. Он согласился освободить итальянских епископов от присяги при условии, что и они, в свою очередь, откажутся от пожалованных им особых прав. Наконец, он отверг территориальные притязания как необоснованные, назвав их « новыми, опасными и неслыханными», но некоторые из них предложил передать на рассмотрение смешанной комиссии.

В общем, это был разрыв отношений. Действительно, курия наверняка уступила бы в территориальных требованиях, которые выдвинула в качестве разменной монеты. Зато, всерьез обеспокоенная происками Фридриха в Риме, она во что бы то ни стало хотела добиться в этом вопросе твердых гарантий. Но приходится констатировать, что здесь Штауфену отступать было никак нельзя, потому что если он хотел и дальше осуществлять свою итальянскую программу, то не мог ни пожертвовать своим суверенным правом на Церковное государство, ни позволить епископам полуострова порвать связи, соединяющие их с имперской властью. Поэтому ответом Фридриха был отказ обсуждать то, что папству казалось первоочередным.

Пока император писал Эберхарду, архиепископу Зальцбургскому, чтобы сообщить ему об этих событиях и объяснить, почему он не смог принять предложение папы, пока кардинал Энрике заявлял, что отказывается понимать немецкую политику, направленную лишь на захват территорий, римский двор констатировал поражение. В июне Адриан IV покидает Рим; он останавливается в Ананьи, чтобы быть поближе к своему сицилийскому покровителю. Кардинал-канцлер Роланд, вдохновитель антинемецкой политики, передает от папы королю Вильгельму I хоругвь Святого Петра в знак того, что отныне папа считает его защитником святого престола. Переговоры с Миланом и другими ломбардскими городами возобновляются в строжайшей тайне во время осады Кремы. В августе переговоры завершаются обещанием папы отлучить императора от церкви в сорокадневный срок, если он будет продолжать свои «бесчинства».

А Фридрих в это же время имеет на руках все козыри. Во-первых, он силен, даже если в данный момент численность его армии невелика. В Риме Отто фон Виттельсбах договаривается с населением, а на севере Папской области действует императорская агентура; таким образом Фридрих рассчитывает парализовать деятельность курии и запретить папе любые попытки предпринимать что бы то ни было. Кроме того, Штауфен знает, что у него есть несколько сторонников в Священной коллегии: прежде всего, Октавиан Монтичелли, римлянин, очень влиятельное лицо в Вечном городе, происходящий из высшей аристократии и связанный родственными узами со многими княжескими домами, в том числе с Бабенбергами. Предприимчивый Фридрих принимал его в Болонье и пожаловал ему и его семье графство Терни. Конечно, отлучение от церкви, которое готов объявить ему разгневанный папа, может серьезно помешать ему, еще больше раздражая итальянцев. Но он игнорирует эту угрозу, зная, какие преимущества имеет.

В этот момент (1 сентября 1159 года) умирает Адриан IV.

С 1159 по 1164 годы германская мощь еще большей тяжестью, чем в предыдущие, обрушивается на полуостров, где Фридрих Барбаросса все с той же дерзостью продолжает политику господства. Более чем когда-либо он рассчитывает подавить сопротивление силой и не пытается вникнуть в ситуацию до конца. Впрочем, он расширяет свою программу: события вынуждают его вступить в Тоскану и подготовить прямую акцию против Сицилии.

В то же время в римской церкви наступает серьезный кризис, в котором частично повинен он сам, но который позволяет ему приблизиться к своим целям. Однако очень скоро возникшие трудности усиливают враждебность итальянцев. Мало-помалу надежды его тают, продвижение вперед замедляется, — он все сильнее начинает увязать в итальянских делах.

И все же судьба как будто вновь улыбается императору, когда после смерти Адриана IV кардиналы собираются 7 сентября в базилике Св. Петра для избрания его преемника. Для Фридриха это удобный случай, оказав давление на Священную коллегию, добиться избрания папой пронемецки настроенного или, по крайней мере, благосклонного к его действиям человека. У него были основания для таких надежд. Отто фон Виттельсбах был в Риме и занимался подкупом населения и Сената, чтобы привлечь их на сторону императора; кардинал Октавиан и некоторые его коллеги также были готовы к действию.

В самом деле, члены Священной коллегии тайно согласились признать только единогласное избрание, что должно было дать «нейтрального» кандидата, человека, стремящегося к миру и переговорам. К несчастью, волнения в Вечном городе, на подступах к базилике и даже внутри нее, где толпились верующие, а каноники с возрастающим возбуждением ожидали результатов, не располагали к мирному проведению процедуры голосования. Эти волнения могли бы привести некоторое число электоров к отдаче предпочтешь императорскому клану из страха перед беспорядками и насилием. Но, ощутив в последние месяцы, какую угрозу представляла политика Барбароссы для римской церкви, измученные волнениями и опасностью, многие кардиналы занимали все более жесткую позицию.