Марсель Пако - Фридрих Барбаросса

Во всяком случае, это все, что можно было извлечь из неясных и противоречивых сведений, дошедших до нас от тех времен. Похоже, что сначала голоса разделились между тремя кардиналами: Роландом, Октавианом и Бернардом (который был легатом в Безансоне вместе с Роландом). В следующих турах электоры Бернарда отдали свои голоса Роланду. Чтобы быть избранным, нужно было набрать простое большинство голосов, а кардиналы-епископы играли решающую роль в том смысле, что должны были сначала принять совместное решение, а потом объявить имя кандидата своим коллегам. И вот в решающий момент оказалось, что победу одержал Роланд. Неизвестно, сколько голосов он получил в точности, но должен был собрать не менее двадцати из тридцати двух. Через несколько дней, как сообщают хроники, его поддерживало уже двадцать два кардинала, в том числе четыре кардинала-епископа, против пяти кардиналов за Октавиана.

Электоры Роланда приготовились надеть на него папскую мантию, чтобы представить духовенству и верующим. Сторонники Октавина решили им помешать в этом и поспешили облачить в мантию своего кандидата. Они представили его для приветствия каноникам, потом народу, ожидавшему результатов голосования. Октавиан получил имя Виктора IV. Тогда остальные кардиналы скрылись в укрепленном здании рядом с базиликой Св. Петра и объявили, что они не изменят своего решения. Через несколько дней, после перемены, произошедшей в настроении римлян, которых будоражило семейство Пьерлеоне, решительно настроенное против немцев, Роланд и его сторонники смогли бежать из Рима. Они отправились в Кампанью, где 20 сентября Роланд был торжественно посвящен в папы под именем Александра III. 27 сентября он отлучил Октавиана от церкви, но и сам точно так же был отлучен от церкви Октавианом.

Таким образом, попытка Отто фон Виттельсбаха сделать папой своего ставленника провалилась. Все же факт двойного избрания и признания большинством римлян кандидата пронемецкой партии открывал новые возможности. Фридрих сразу же это понял и незамедлительно провел очередной маневр с целью настроить христианский мир, то есть королей, знать, епископов, в пользу Виктора IV, изолируя тем самым Александра III, который за неимением иной поддержки, кроме Сицилии, уже не должен был представлять никакой реальной опасности и оказался в ситуации, в которой был антипапа Анаклет тридцатью годами ранее.

Император сделал вид, что пытается понять, который из двух пап настоящий, боясь совершить ошибку, признав таковым Виктора IV. В лагере у стен Кремы он выяснял мнение по меньшей мере двадцати немецких и итальянских епископов, а также аббатов из Сито и Клерво, которые посоветовали ему постараться примирить соперников, то есть убедить одного из них отказаться от папской митры. Тогда же он написал суверенам и епископам разных стран с просьбой прибыть на церковный собор в Павию в первых днях 1160 года, чтобы собрать как можно больше свидетельств о событиях 7 сентября и решить, кто будет истинным главой церкви. Он очень ловко представил свою инициативу как моральную обязанность, давая понять, что обстоятельства этого дела настолько исключительны, что один лишь он имеет достаточно полномочий для созыва подобного собрания. Туда же были вызваны Роланд и Октавиан. Первый из них отказался прибыть, заявив, что он — единственный папа, избранный по каноническим правилам и что только он имеет право созывать церковный собор; но вместе с тем и прислал одного из своих кардиналов в качестве наблюдателя. Второй соперник выразил согласие и приехал.

Собор торжественно открылся не 13 января, как предусматривалось ранее, а 5 февраля 1160 года, и задержка эта была вызвана капитуляцией Кремы. На собор прибыло не более пятидесяти епископов, очень мало представителей Франции и Англии, несколько больше — от небольших стран. Но в основном — немцев, бургундцев и итальянцев. Да и не все земли империи были представлены, как ни странно: Эберхард, архиепископ Зальцбургский, неоднократно приглашавшийся Фридрихом, отсутствовал, ограничившись тем, что прислал каноника от своей епархии; не приехали Хиллин, архиепископ Трирский, архиепископы Лиона, Арля и Безансона. В соборе приняли участие архиепископ Майнцский со своими четырнадцатью епископами, архиепископы Кельнский, Бременский и Магдебургский со своими епископами, епископы из провинциальных округов Трира, Аквилеи, Равенны, Бергамо, Мантуи, Фаэнцы и Фермо.

Большинство неприбывших тем не менее прислали свои извинения с заявлением, что не признают ни одного из избранников, пока император через своих посланцев не сообщит им решение собора. Король Франции Людовик VII и английский суверен Генрих II поступили точно так же. Такое поведение свидетельствовало об упорном желании соблюсти осторожность, а также получить информацию из верного источника и принять самостоятельное решение, не обязательно с учетом мнения собора.

Заседание началось с речи Фридриха, который заявил, что только епископы, а не он, должны решить данный вопрос. Затем были заслушаны рассказ римских каноников и различные свидетельства в пользу Октавиана. Все они напоминали, что при жизни Адриана IV Роланд и его сторонники не прекращали действий против Констанцского договора, заключили альянс с Миланом и Сицилией и что эта «сицилийская секта» старалась спровоцировать выступления против императора. Все это привело к двойным выборам, в ходе которых Октавиан получил голоса лучшей части ( sanior pars ) Священной коллегии. Поскольку Роланд был виновником волнений и интриганом, то вполне логично, что sanior pars была настроена против него. На основании этого довольно странного рассуждения собор высказался в пользу Виктора IV, хотя, по словам судьи их Берхтесгадена, посланца архиепископа Зальцбургского, не обошлось без колебаний. Фридрих торжественно препроводил папу в соборную церковь Павии, где тот вновь был посвящен в папы. Потом отлучили от церкви Роланда и его сторонников и объявили, что миланцы и король Сицилии должны будут выплатить папе «канонические репарации».

Первая цель была достигнута: у императора появился преданный его делу папа. Однако Александр III все еще не был устранен. Более того, ознакомившись с этим решением и письмом, которое церковный собор разослал во все концы христианского мира, он ответил на эти шаги громогласным постановлением об отлучении от церкви Барбароссы (24 марта). Булла с этим приговором была составлена сухо и лаконично: император виновен в насилии и подлоге, он является « главным гонителем Божьей церкви», созвал собор по собственной воле и тем самым нарушил единство церкви, присвоил себе не принадлежавшие ему права, разорвал нерукотворное платье Христово и перепутал священническую миссию с королевской. По всем этим причинам, из которых ни одна не носила политического характера, в частности, за то, что «принял раскольника Октавиана и самодовольно примкнул к нему, полностью сознавая, что делает », Фридрих был отлучен от церкви, а его подданные освобождены от клятвы верности, « потому что никто, — указывалось в документе, — не обязан соблюдать клятву верности в отношении отлученного от церкви» . Он не был низложен, хотя фактически распоряжение, данное подданным не подчиняться своему господину, означало отмену его власти.