Андрей Шарый - Балканы: окраины империй

Все брутальное, героико-патриотическое, вне зависимости от идеологической направленности, политического вектора развития и гастрономических пристрастий, рождается в Шумадии, Златиборе, в Поморавье. В живописных краях цветущих садов — сливовых, яблоневых, грушевых, абрикосовых. В любой сербской деревне, да хоть под Белградом, найдутся мастера изготовления фруктового и ягодного бренди — ракии, крепкого напитка, грубоватого, но, несомненно, выдающихся вкусовых качеств. Собственно, с рюмки шливовицы (слива), кайсиевачи (абрикос), лозы (виноград), вильямовки (груша), траварицы (полевые травы), ораховачи (орех), смоквовачи (инжир), клековачи (можжевельник) и т. п. начинается в пределах сербской географии любой мужской разговор, новыми рюмками тех же напитков этот вдумчивый разговор продолжается и заканчивается.

Запасы ракии отыщутся в каждом уважающем себя сербском доме. Будь ты хоть тысячу раз городской, столичный житель, хоть какой метросексуал, твои дед или дядя, в крайнем случае тесть или шурин, ну или деверь соседа все равно загодя прислали из-под Заечара или Алексинаца пару приятных пузатых бутылей. Те, у кого по недоразумению нет сельских знакомых и родственников, могут легко пополнить запасы, отправившись в необременительное путешествие за городскую околицу: объявления о продаже напитка высококачественной выгонки («выпечки», если точно переводить с сербского) вывешены на воротах деревенских домов. Дорогого русского гостя всенепременно угостят также историческим рассказом об обычае предков — закапывать в саду дубовый, обмазанный смолой бочонок с ракией, произведенной по случаю рождения первенца, и откапывать этот драгоценный сосуд лет через 18, по случаю проводов выросшего сына в армию или в честь его свадьбы. Это и есть самое натуральное из натурального, не обжигающее горло, но стекающее прямо в сердце, до 60 градусов крепостью, да под плач скрипки, да под духовой оркестр… Однако не пробуйте пойло под названием brlja , даже ко рту не подносите, как бы вас ни уговаривали, — этот самогон злее табуретовки.

Король Сербии Петр I Карагеоргиевич. Фото. 1904 год. © Library of Congress Prints and Photographs Division Washington, D.C / Reproduction Number: LC-DIG-ggbain‐01058

Йованка Будисавлевич. Фото. 1940-е годы

Югославский «маршал победы» окончил Вторую мировую войну 53-летним красавцем-мужчиной в расцвете сил и с богатым личным прошлым. Первой супругой Иосипа Броза, свидетельницей начала его политической карьеры и матерью его старшего сына Жарко, была сибирская крестьянка Пелагея Белоусова. Семейный очаг быстро угас, но развелись супруги лишь в 1936 году, когда Тито увлекся австрийской коммунисткой Люцией Боуэр (Иоганной Кёниг). Через год Кёниг расстреляли в СССР как «агента гестапо». Перед войной у Иосипа Броза завязались отношения со словенкой Гертой Хаас, ознаменовавшиеся рождением сына Александра «Мишо», но не выдержавшие испытаний политикой и временем. Молодая партизанская подруга и секретарь партизанского маршала хорватка Даворянка Паунович скончалась от туберкулеза весной 1946 года. Тито приписывают романы со многими красавицами из разных стран, в их числе с советской кинозвездой Татьяной Окуневской. В 1941 году в новелле «Ночь над Белградом» из сталинского «Боевого киносборника № 8» Окуневская сыграла роль сербского радиодиктора, в оккупированном фашистами городе исполнив для слушателей песню, в которой был и такой куплет:

Вскоре после войны 32-летняя Окуневская приехала показывать фильм зарубежным друзьям в Белград, где и повстречалась с Иосипом Брозом. О близком знакомстве с Тито актриса рассказала в своих мемуарах, но в других источниках подтверждений о вспыхнувшем романе я не нашел. В 1948 году Окуневскую арестовали, пять лет она провела в ГУЛАГе. А югославская мирная жизнь диктовала иную, строгую партийную мораль, и мудрецы из окружения Тито стали подбирать ему постоянную спутницу жизни. Кастинг, судя по свидетельствам знающих людей, прошли 50 молодых особ, в финальном туре из пяти лучших кандидатур маршал выбрал себе в ассистентки 22-летнюю черноволосую красавицу Йованку Будисавлевич, сотрудницу службы охраны и хозяйственной службы одной из белградских партийных резиденций. Йованка родилась в семье сербских крестьян в области Лика (Хорватия), в 17 лет пошла в партизаны. Храбро воевала, получила ранение и фронтовые награды, победу встретила бойцом 1-й добровольческой югославской пехотной бригады, действовавшей в составе Красной армии. Была ли Йованка советским агентом, в какой степени ее поступками руководили партийные соратники маршала — эти вопросы и теперь остаются предметом споров историков. Роман с Будисавлевич развивался непросто, поскольку Тито отвлекся еще на отношения с оперной певицей Зинкой Кунц, но в 1952 году Иосип и Йованка все же поженились. Со временем она, решительная, волевая женщина, подполковник запаса Югославской народной армии, приобрела значительное влияние на супруга и, как полагают, участвовала в решении кадровых вопросов, отбирая сотрудников аппарата президента СФРЮ. В руководстве страны это многим не нравилось, и, когда в начале 1970-х годов после двух или трех инфарктов престарелый политик стал отдаляться от дел, в партийной верхушке приняли меры. Была создана комиссия для рассмотрения деятельности «товарища Йованки». Жену Тито обвиняли в шпионаже в пользу СССР, в заговоре против супруга, в попытке государственного переворота. В 1975 году последовал формальный разрыв семейных отношений: Тито переехал в отдельную резиденцию, Йованка постепенно перестала участвовать в протокольных мероприятиях. О разводе не сообщалось, детей у них не было. После кончины Тито в 1980 году Йованку поместили под домашний арест, имущество конфисковали в пользу государства, свободу перемещений ограничили. Многие годы Йованка Будисавлевич-Броз провела в затворничестве, в скромных бытовых условиях, не появляясь в обществе и лишь изредка принимая журналистов. Она скончалась в 2013 году; ее похоронили неподалеку от могилы мужа в белградском мемориальном комплексе «Дом цветов». Книга мемуаров «вдовы Югославии» называется «Моя жизнь, моя правда».