Джон Норвич - История Сицилии

Фридрих достиг совершеннолетия в свой четырнадцатый день рождения, 26 декабря 1208 года, и спустя девять месяцев женился на Констанции, дочери Альфонсо II Арагонского, – на десять лет старше себя и уже овдовевшей. Таков был выбор папы Иннокентия, и, как представляется, по крайней мере в первые дни брака Фридрих отнюдь не разделял папский энтузиазм; но Констанция привела ему пятьсот рыцарей с оружием, а с учетом того, что во всем королевстве продолжались беспорядки, он нуждался во всей помощи, какую мог получить. Кроме того, королева, которую сопровождали фрейлины и трубадуры, привнесла утонченность, каковой до сих пор не хватало Палермо. Для Фридриха, охотно увлекавшегося всякими новинками, вдруг открылся целый неизведанный мир – мир куртуазной любви. Сам королевский брак оставался политическим шагом, Констанцию большей части игнорировали, хотя она должным образом родила супругу сына Генриха год или два спустя; но этот брак позволил сгладить ненужные шероховатости: задолго до того, как ему исполнилось двадцать, Фридрих уже приобрел ту социальную изворотливость и тот очаровательный лоск, какими он будет славиться до конца своих дней.

В начале июня 1212 года в Палермо прибыло посольство с новостями из-за Альп. Западная Европа на собственном опыте опять осознала опасности выборной монархии: после смерти Генриха VI Германия оказалась расколота гражданской войной между претендентами на титул императора. Одного из них, Оттона из династии Вельфов, герцога Брауншвейгского, папа Иннокентий объявил императором в 1209 году, а через два года Оттон завладел так называемым Реньо, то есть материковой частью королевства Фридриха. Увы, он зашел слишком далеко: вторжение в папскую провинцию Тоскана обернулось мгновенным отлучением от церкви, а в сентябре 1211 года в Нюрнберге состоялся совет ведущих немецких князей, на котором было решено сместить Оттона. Именно эти князья отправили послов к Фридриху с предложением занять опустевший трон.

Это приглашение, как и следовало ожидать, породило суматоху при сицилийском дворе. Главные советники Фридриха настоятельно рекомендовали отказаться; к тому же призывала и супруга короля. Если не считать покойного отца, он никак не был связан с Германией; более того, его нога никогда не ступала на германские земли. Дела в собственном королевстве обстояли не лучшим образом, и минул едва ли год с тех пор, как герцог Оттон угрожал переправиться через Мессинский пролив. Возможно ли в такой момент покидать Сицилию по меньшей мере на несколько месяцев ради почестей, которые вполне могут оказаться иллюзорными? С другой стороны, отказ – и король это понимал – будет воспринят немецкими князьями как преднамеренное оскорбление и наверняка укрепит позиции основного соперника Фридриха. В Италии и в Германии Оттон продолжал пользоваться поддержкой и даже не помышлял о том, чтобы поставить крест на своих долгосрочных амбициях; он был вполне способен предпринять новый поход на Сицилию – и не принадлежал к числу тех, кто совершает одну и ту же ошибку дважды. Зато появилась возможность нанести ему сокрушительный удар, и этим нужно воспользоваться.

Папа Иннокентий, после некоторых колебаний, дал свое согласие. Избрание Фридриха сулило утверждение императорской власти к северу и югу от Папской области; однако чтобы подчеркнуть независимость – по крайней мере в теории – Сицилийского королевства империи, папа настоял на отрешении Фридриха от островного престола, который должен был перейти его новорожденному сыну (королева Констанция становилась регентом). Когда все эти формальности были урегулированы, Фридрих не стал медлить. В конце февраля он с несколькими доверенными спутниками отплыл из Мессины. Причем отправился не прямиком в Германию, а в Рим, где, на Пасху 1212 года, встал на колени перед папой и совершил феодальный ритуал принесения оммажа – технически от имени своего сына – от лица Сицилийского королевства.

Из Рима он отплыл на генуэзской галере, так или иначе ускользнув от флота, который пизанцы, верные сторонники герцога Оттона, направили на перехват. Генуэзцы, в отличие от своих соперников-пизанцев, всей душой поддерживали империю, а ведущий род города, семейство Дориа, даже предоставил свой дворец в распоряжение будущего императора до тех пор, пока альпийские перевалы снова не откроются по весне и не позволят ему завершить свое путешествие. Впрочем, нельзя утверждать, что Фридрих отныне был в безопасности. Равнины Ломбардии патрулировались враждебно настроенными миланцами, и одна из таких «разбойничьих шаек» застала врасплох императорский кортеж, когда тот покидал Павию. Фридриху изрядно повезло: он успел вскочить на коня и, без седла преодолев вброд реку Ламбро, добраться до дружественной Кремоны. Каким маршрутом он в итоге пересек Альпы, остается лишь гадать, но к началу осени будущий император благополучно достиг Германии, а 9 декабря 1212 года немецкий архиепископ надел на него германскую корону в Майнце. Два с половиной года спустя, 25 июля 1215 года, он воссел на престол Карла Великого и в Аахенском соборе был коронован королем римлян (традиционный титул императора Священной Римской империи). Теперь от полноты власти его отделяла только еще одна коронация, на сей раз – папская в Риме. Между тем почти ровно год назад, 27 июля 1214 года, король Франции Филипп II Август победил объединенное войско Оттона Брауншвейгского и короля Иоанна Английского при Бувене, близ Лилля, тем самым лишив Оттона всяких надежд на противостояние Фридриху. С того дня превосходство Фридриха стало неоспоримым, и потому он публично объявил о своем намерении отправиться в Крестовый поход.

В жизни Фридриха мало событий, столь же непонятных для нас сегодня. Он никогда не был особенно набожным; кроме того, он воспитывался среди мусульманских ученых, чье вероисповедание привык уважать и на чьем языке говорил бегло. На самом деле, есть достаточно оснований полагать, что он вскоре пожалел о своем заявлении, – во всяком случае, император не выказывал особого рвения в исполнении обещания. Он задержался в Германии еще на четыре года, в основном обеспечивая престолонаследие империи для своего сына Генриха, который в 1217 году прибыл с Сицилии в Германию вместе с матерью. Лишь в конце лета 1220 года родители Генриха пересекли Альпы в обратном направлении, оставив восьмилетнего мальчика заботам опекунов. Далее последовал торжественный марш через Италию, в ходе которого Фридрих раздавал королевские субсидии и прочие дары со своей обычной щедростью. В середине ноября они с Констанцией прибыли в Рим, и 22-й папа Гонорий возложил императорскую корону на его голову.