Джон Норвич - История Сицилии

Немногих сицилийцев прельщала перспектива пожертвовать независимостью ради далекой и (в их глазах) варварской империи, которая вдобавок всегда считалась традиционным врагом. Но Уолтер с Мельницы придерживался противоположной точки зрения. Его мотивы не вполне ясны. Возможно, будучи англичанином, он считал имперское господство меньшим злом, чем гражданская война, которая представлялась ему, похоже, единственной альтернативой. Но насколько это соответствовало истине? Ведь Констанция могла выйти замуж за кого угодно, править от собственного имени, а затем передать корону и всю полноту власти законному наследнику. Каковы бы ни были мотивы архиепископа, необходимо учитывать и побуждения самого Вильгельма, который в итоге принял решение, что лично ему на ближайшие несколько лет необходимо заручиться поддержкой Западной империи; именно по этой единственной причине он летом 1184 года, к ужасу подавляющего большинства своих подданных, дал согласие на помолвку Констанции. Все дело в том, что он готовился к походу против Византии.

Предлог для кампании можно назвать умеренно приемлемым. Император Мануил I умер в 1180 году, оставив единственного законного наследника, мальчика одиннадцати лет, имевшего отталкивающую внешность. Вдова Мануила, ослепительная красавица Мария Антиохийская, правила в качестве регента; но вследствие ее откровенных прозападных симпатий недовольство в столице неуклонно росло, и два года спустя престол был захвачен кузеном императора, Андроником Комнином. Поначалу его встретили тепло, что вряд ли удивительно, поскольку он был, безусловно, наиболее гламурным императором во всей византийской истории. В возрасте шестидесяти четырех лет он выглядел сорокалетним. Выше шести футов ростом, настоящий атлет, он обладал несомненным обаянием, интеллектом, умением вести беседу, остроумием, элегантностью и подобающими манерами; в сочетании со славой и почти легендарными подвигами в постели и боевом поле все это обеспечило ему стойкую репутацию донжуана.

Когда Андроник въезжал в Константинополь, люди выбегали из домов, чтобы его приветствовать. Еще до того, как он пересек пролив, в столице вспыхнуло восстание, в ходе которого выплеснулась вся накипевшая злоба на латинян за последние два непростых года. Последовала жуткая резня, массовое истребление практически всех латинян в городе – не щадили ни женщин, ни детей, ни хворых, и весь квартал, где они жили, разграбили и предали огню. И стало ясно, что триумф Андроника обнажил новую черту характера – злобу и поистине звериную жестокость, о которой мало кто даже подозревал. Он перво-наперво избавился от всех, кто стоял между ним и троном; вдовствующую императрицу Марию задушили, а ее сына удавили тетивой.

Очень скоро исчезли последние остатки былой популярности Андроника; он показал себя настоящим чудовищем. В воздухе, как говорится, снова запахло возмущением и бунтом. Заговорщиков, пойманных слугами императора, запытывали до смерти, и нередко Андроник лично участвовал в пытках; но многие другие бежали на запад, где не забыли массовые убийства 1182 года и где беглецы могли рассчитывать на радушный прием. Ходили слухи, что молодой человек, притязавший на титул законного императора, был принят Вильгельмом в Палермо. Мы знаем наверняка, что один из племянников покойного Мануила действительно укрывался на Сицилии и был принят при дворе, поскольку известно, что он умолял короля предпринять поход на Константинополь и свергнуть узурпатора.

Но для Вильгельма это был только повод. Хотя сам он никому в том не признавался, его конечной целью была корона Византийской империи на собственном челе; он был полон решимости явиться с силой, достойной завоевать такой приз: на суше и на море он намеревался выставить войско сильнее всякого, когда-либо отплывавшего от сицилийских берегов. И подкрепил решимость делом. К моменту отплытия флот, которым командовал двоюродный брат короля Танкред из Лечче, насчитывал, как сообщается, от двух до трех сотен кораблей; на борту находилось около 80 000 человек, в том числе 5000 рыцарей и специальный отряд конных лучников. Флот отплыл из Мессины 11 июня 1185 года и направился прямиком к Дураццо [70] Ныне Дуррес в Албании. , крупнейшему имперскому порту на Адриатике. Отсюда старинная римская дорога Виа Эгнация вела на восток через Македонию и Фракию – до самого Константинополя. К 6 августа все сухопутные войска под командованием некоего Болдуина, о котором практически ничего не известно, встали лагерем близ Фессалоников; девять дней спустя флот, обойдя Пелопоннес, тоже занял назначенную позицию, и осада началась.

Даже будь город надлежащим образом подготовлен и защищен, маловероятно, чтобы Фессалоники могли продержаться достаточно долго против столь многочисленного и хорошо снаряженного войска, какое выставили сицилийцы. Гарнизон сопротивлялся отважно и упорно, однако вскоре оборона стала ослабевать. 24 августа сицилийские войска ворвались во второй по величине город Византии и устроили оргию жестокости и насилия, которую можно сравнить разве что с бесчинствами Феодосия Великого, истребившего 7000 граждан на ипподроме восемь столетий назад [71] Имеется в виду расправа над мятежниками, устроенная императором Феодосием в 390 г.; оценка числа погибших у хронистов варьируется от 7000 до 15 000 человек. – Примеч. ред . . Восстановить порядок удалось через неделю, но ситуация в городе оставалась взрывоопасной, и наверняка греки и сицилийцы облегченно вздохнули, когда войско выстроилось в походный строй и двинулось на восток.

К тому времени Андроник отправил не менее пяти воинских соединений с приказом блокировать продвижение сицилийцев. Если бы эти соединения находились под общим командованием опытного полководца, у них, возможно, был бы шанс, а так – все пять отступили в горы к северу от дороги и с безопасного расстояния наблюдали за врагом, очевидно потрясенные его численностью и воинским искусством. Авангард сицилийцев поэтому беспрепятственно дошел до Мосинополя [72] Недалеко от современного греческого города Комотини. – Примеч. ред . , почти на полпути к столице, а затем случилось событие, которое полностью изменило ситуацию, – к несчастью для Сицилии, самым неблагоприятным образом. Жители столицы восстали и убили Андроника Комнина.

Еще один двоюродный брат покойного императора Мануила, некий Исаак Ангел, с понятным нежеланием в итоге принял византийскую корону. Империя пребывала в отчаянном положении: передовые силы захватчиков находились менее чем в двухстах милях от Константинополя, их флот вошел в Мраморное море и ожидал подхода войска. Сразу по вступлении на престол Исаак предложил сицилийцам заключить мир; получив отказ, он сделал то, что должно было быть сделано многие месяцы назад – назначил командиром византийских сил талантливейшего из своих полководцев, Алексея Бранаса, и отправил тому практически все подкрепления, какие империя смогла наскрести. Эффект этого шага оказался мгновенным: греки внезапно воодушевились. Они заметили, что враг преисполнился самоуверенности, утратил бдительность и ослабил дисциплину. Тщательно выбрав время и место, Бранас напал на сицилийцев, разгромил их наголову и преследовал на всем пути до главного лагеря в Амфиполе.