Игорь Ашурбейли - Расплетин

Совещание состоялось в кабинете Л. П. Берии в Кремле. Конечно, обстановка была напряженная — речь шла об установке антенн на подмосковные объекты с гарантией их работоспособности в боевых условиях. А с этими антеннами такую гарантию давать было нельзя. Единственное, что радовало разработчиков, — экспериментальный и опытный образец антенн обеспечивал работу комплекса в реальных условиях.

После некоторых препирательств было решено направить комиссию на серийный завод в Горький, а Расплетину поручено подготовить требования по проверке характеристик антенн для серийных образцов. Срок — 6 марта 1953 года. Предложения Расплетин подготовил, но совещание в этот день не состоялось в связи со смертью И. В. Сталина.

Калмыков и Расплетин вернулись на полигон продолжать испытания, а Кисунько уехал с военпредами на Горьковский завод. После проведенных экспериментов в Москве, Кратове и на полигоне стало ясно, что основной причиной «разносырности» являются технологические отступления при изготовлении антенн.

Первая серия стрельб по самолетам-мишеням была проведена с 26 апреля по 18 мая 1953 года. На полигон прибыли Б. Л. Ванников, В. М. Рябиков, А. Н. Щукин, С. Л. Берия.

Первый пуск по самолету-мишени был произведен 26 апреля. Был ясный безоблачный день, какие часто выдаются весной в тех местах. С аэродрома, находившегося неподалеку от полигона, взлетели три самолета: бомбардировщик Ту-4, предназначенный для использования в качестве мишени, и два истребителя сопровождения. Бомбардировщик Ту-4 — один из самых больших советских самолетов того времени и к тому же почти полная копия американского бомбардировщика Б-29 «Сверхкрепость» — именно с него американцы сбрасывали атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки.

Самолетов с радиоуправляемым взлетом в то время еще не было.

После того как самолеты выходили на боевой курс, экипаж самолета-мишени спускался на парашютах. Самолет сопровождения докладывал: «Экипаж покинул мишень» — и уходил с боевого курса. Дальнейшее управление самолетом-мишенью, в том числе и вывод мишени при необходимости на повторные заходы, осуществлялось командами, передаваемыми станциями радиоуправления МРВ-2. Самолет сопровождения был готов уничтожить мишень в случае нештатной ситуации.

Именно в тот день на 10-километровой высоте зенитной ракетой В-300 над заволжской степью был впервые сбит бомбардировщик-мишень Ту-4. Если не принимать во внимание эмоциональную сторону этого события, то стандартным языком докладов и рапортов можно написать, что этим пуском было продемонстрировано появление в нашей стране нового эффективного средства борьбы с воздушным противником, способного отразить нападение с воздуха в любых погодных условиях, в дневное и ночное время.

По результатам пуска был сделан очень содержательный отчет. В нем были приведены материалы по условиям проведения испытаний и результатам работы всех средств станции Б-200, боевого варианта изделия В-300 (серийные образцы № 0068005, 0078001, 003051) и штатного стартового оборудования. 23 мая 1953 года отчет был подписан А. А. Расплетиным, П. Д. Грушиным, Я. И. Трегубом и утвержден ответственным руководителем испытаний В. Д. Калмыковым и начальником в/ч 29139 гвардии генерал-лейтенантом артиллерии П. Н. Кулешовым. С этого времени согласно указанию ТГУ все отчеты с полигона стали уходить с грифом «Сов. секретно».

28 апреля 1953 года были произведены последующие пуски по самолету-мишени Ту-4 (пуски № 129 и 130). К середине мая количество уничтоженных «Беркутом» Ту-4 достигло пяти.

Успешное завершение апрельско-майских стрельб (а всего в ходе комплексных испытаний опытного образца «Беркута» с 18 сентября 1952 года по 18 мая 1953 года был выполнен 81 пуск) явилось достойным итогом всей огромной предшествующей работы. Начальство отбыло в Москву. Улетел в Москву для оформления итогового отчета и А. А. Расплетин.

От постановки задачи — создать принципиально новый вид вооружений, каким тогда являлось зенитное управляемое ракетное оружие, до ее решения — поражение этим оружием самолетов-мишеней — прошло менее трех лет. Возможность такого сегодня нельзя представить не только наяву, но и во сне.

Предполагалось, что проведенные стрельбы станут итоговым сдаточным этапом полигонных испытаний ЗРК «Беркут». Об успешном завершении испытаний готовились доложить правительству. С этой целью даже нарушили строжайший режим секретности: для съемки специального фильма на стрельбы были впервые приглашены кинодокументалисты. Снятый ими 3—4-минутный фильм стал единственным документальным рассказом о боевой работе «Беркута», фрагменты которого можно посмотреть в музее КБ-1.

Использование Ту-4 в качестве самолета-мишени для испытаний зенитной ракетной системы было обусловлено прежде всего тем, что для уничтожения самолетов именно такого типа — «летающих крепостей» (аналогом которых и являлся Ту-4) и предназначался «Беркут». В задании, утвержденном руководством страны, так и было записано: «поражение целей типа тяжелого бомбардировщика Ту-4». Однако Ту-4, при всех своих достоинствах, был самолетом совсем другой, еще доракетной эпохи. Создаваемой же зенитной ракетной системе рассчитывать на встречу с его аналогами в настоящих боевых условиях уже не приходилось. В начале 1950-х годов небо вовсю бороздили реактивные бомбардировщики, превосходившие своих поршневых предшественников по всем параметрам. Начинала создаваться в США и «стратосферная крепость» Б-52.

В этой ситуации руководство полигона, после проведения первых успешных перехватов Ту-4, вышло к руководству КБ-1 с предложением использовать в качестве мишени более современный реактивный бомбардировщик — реактивный Ил-28, близкий по размерам и возможностям к новейшим зарубежным аналогам. Расплетин не видел никаких трудностей и ограничений при работе комплекса по самолету Ил-28. Еще в докладной от 20 августа Калмыков и Расплетин уведомляли

Берию о проведении облетов по самолету Ил-28, и все материалы облетов были переданы Н. А. Лившицу для моделирования пуска комплексом «Беркут».

Вопреки ожиданиям подобное предложение натолкнулось на самое серьезное противодействие находившегося на полигоне Сергея Берии, однозначно заявившего: «Раз записано Ту-4, значит, ничего другого не использовать!»

Понять его логику было несложно: за три года работ все, кто занимался «Беркутом», неоднократно сталкивались с примерами того, чем может обернуться даже самое незначительное отступление от утвержденного руководством страны документа. Обращение Кулешова к Расплетину тоже ничего не дало Кулешову — Расплетин не мог разгласить данные докладной на имя Л. П. Берии, имевшей гриф «Сов. секретно, особой важности». Кулешов лишь понял, что Расплетин знает об этом много больше, но не может говорить.