Игорь Ашурбейли - Расплетин

Кулешов, которого поддерживали военные, продолжал настаивать на своем, предъявив сомневающимся нечто вроде ультиматума: «Не хотите участвовать в подобных испытаниях — мы их проведем своими силами».

В Москву немедленно полетели жалобы. Узнав о возникшей на полигоне проблеме, Л. П. Берия решил не накалять обстановку. Наоборот, чтобы разрядить ее, направил в Капустин Яр Бориса Львовича Ванникова с поручением: «Разобраться и доложить!»

Утром Ванников самым внимательным и заинтересованным образом выслушал на совещании и сторонников, и противников ракетных перехватов Ил-28. Причем ни словом, ни жестом он не показал своего предпочтения той или иной точки зрения. С тем же спокойным видом Ванников после обеда уехал в Москву, оставив полигонных спорщиков в недоумении. Как и о чем он говорил в Москве с Лаврентием Павловичем — можно лишь догадываться, но пришедшая на полигон через день шифровка расставила все по своим местам: «Указание: проверить систему по самолету Ил-28».

В марте 1953 года страна перенесла огромное потрясение, связанное со смертью И. В. Сталина. Но это событие практически не отразилось на темпах проводившихся на полигоне работ. Все та же четкость и напряженность, те же отношения с высшим руководством.

В день похорон Сталина военные с ЦРН и стартовой позиции, представители промышленности, сотрудники были собраны на жилой 31-й площадке. Выслушали траурные речи с Красной площади, по одному выступлению от военных и от промышленности — и на работу.

Лето 1953 года принесло новость иного рода — в Москве был арестован «агент империалистических разведок» Л. П. Берия.

И если успешный взрыв водородной бомбы, осуществленный 12 августа 1953 года, сам по себе явился свидетельством очередного успеха советских ученых, конструкторов и, безусловно, результативности управления этими работами, которое осуществлял Берия, то «Беркут» оказался значительно более уязвимой мишенью для «критиков». Желающих потренироваться в бдительности и разоблачениях в этом случае объявилось немало. «Беркуту» тут же был навешен ярлык «вредительский проект», С. Л. Берия был арестован, а другого главного конструктора КБ-1, П. Н. Куксенко, также объявили «ставленником» Л. П. Берии и вызвали на допрос в Прокуратуру СССР. Разговор был очень тяжелым. Ему ко всему прочему напомнили, что еще в 1931 году он привлекался по делу контрреволюционной вредительской группировки радиоинженеров ВТУ РККА, а также за участие в так называемом Российском обществе радиоинженеров (РОРИ), признанном вредительской организацией, и зачитали отдельные страницы следственного дела № Р-21103.

В Прокуратуре СССР П. Н. Куксенко напомнили, что по следственному делу № 105771 привлекался и А. Л. Минц, его соратник по разработке системы «Беркут», который также обвинялся во вредительской деятельности в составе РОРИ.

Следователя очень интересовали контакты И. И. Куксенко с Л. И. Берией. Ведь в следственном деле на странице 151 стояла отметка об указании наркома внутренних дел Л. И. Берии о пересмотре дела Куксенко.

Многочасовой разговор был очень тяжелым. От расстройства И. И. Куксенко даже забыл, что приехал в прокуратуру на служебном ЗИМе, и отправился домой пешком. А водитель, прождав до поздней ночи, подумал, что шефа посадили, решил сообщить об этом его жене и был обрадован, когда по телефону ответил сам Павел Николаевич.

Вскоре в КБ-1 для «трудоустройства» Куксенко ввели штатную единицу председателя ученого совета по присуждению ученых степеней и званий.

В середине августа в КБ-1 состоялось бурное партсобрание, которое шло три дня. Клеймили не столько врага народа Берию, сколько его ставленников, каковыми называли С. Л. Берию, Г. Я. Кутепова, II. И. Куксенко, А. С. Еляна. И. И. Куксенко, как беспартийный, на собрании не был, С. Л. Берия был арестован.

На собрание приехал заведующий оборонным отделом ЦК И. Д. Сербин. Было предложено заклеймить позором С. Л. Берию, исключить его из партии. Но участники партийного собрания отказались голосовать за исключение С. Л. Берии из партии. Это пришлось делать самому ЦК — случай беспрецедентный.

Не получив поддержки у коммунистов КБ-1, И. Д. Сербин дал соответствующее поручение партийной комиссии при Политическом управлении Минсредмаша, которая 16 апреля 1954 года приняла решение об исключении С. Л. Берии из членов КПСС.

И все же больше всех на партийном собрании досталось начальнику КБ-1 А. С. Еляну, бывшему директору прославленного артиллерийского завода, давшего фронту больше пушек, чем вся промышленность фашистской Германии, принимавшего участие в создании атомной промышленности страны, а затем и системы «Беркут». На собрании ему припомнили все обиды, когда он наказывал за грязь и беспорядок в цехах, за брак, порчу инструмента и оборудования, за пьянки, — все это притягивалось за уши как доказательство того, что он ставленник Л. П. Берии.

В своем выступлении Амо Сергеевич прошел мимо демагогической истерии, сказал, что КБ-1 выполняло важные государственные задания, а не задания Л. П. Берии. «И мы не ставленники Берии, — заявил он, — а поставлены на это дело партией и правительством. Долг всего нашего коллектива — с честью выполнить эти задания».

А. С. Елян был глубоко порядочным, честным, принципиальным человеком. Известен, например, такой факт: во время войны он отказался от назначения наркомом вооружения вместо Устинова, когда тот разбился на мотоцикле и попал в больницу. Сталин был разгневан «мальчишеской выходкой» Устинова, позвонил по ВЧ Еляну и приказал ему прибыть в Москву принимать наркомат. Но Елян ответил: «Товарищ Сталин, при живом Устинове принимать наркомат никак не могу!» И настоял на своем — перед самим Сталиным!

Но на крутых поворотах общественного бытия порядочные люди всегда оказываются беззащитными перед ловцами чинов, званий и должностей, и сейчас именно в таком положении оказались и Куксенко, и Елян.

После всего случившегося Амо Сергеевич остался один. Он сидел в своем кабинете, и было ясно, что этот неуемный человек с его кипучей энергией и творческой «живинкой» сейчас не у дел. К нему уже никто не заходил. Все знали, что этот «ставленник Берии» досиживает последние дни в своем кабинете и что по всем вопросам следует обращаться к новому главному инженеру С. М. Владимирскому

В один из приездов в Москву из командировки Расплетин зашел к Еляну. Амо Сергеевич был очень благодарен за его визит, за рассказ о полигонных делах, о работах над аппаратурой СДЦ и состоянии дел на подмосковных объектах. Было видно, что Амо Сергеевич сильно сдал физически. Особенно заметным был нездоровый, землистый цвет осунувшегося лица.