Антон Шиндлинг - Кайзеры

В действительности никто не предпринимал серьезных попыток вынудить Фердинанда отказаться от титула римского короля, но с идеей передачи короны в «испанскую ветвь» навсегда покончено не было. Напротив, после длительных дискуссий, происходивших между Габсбургами в 1550–1551 годах, о передаче императорской короны Филиппу, был достигнут компромисс, получивший название «план наследственной империи», однако до осуществления его так и не дошло. Согласно этому плану, испанский инфант должен был быть объявлен претендентом на титул римского короля и, следовательно, наследником Фердинанда, которому, в свою очередь, должен был наследовать старший сын Фердинанда Максимилиан. Казалось, что таким образом удастся зарезервировать титул императора за семьей Габсбургов в целом более чем на поколение вперед. Сомнительно, чтобы такая перспектива нашла поддержку у Фердинанда, вопреки всем опасениям юридического и политического характера. Скорее всего, он просто уступил давлению императора. С другой стороны, можно предположить, что Фердинанд рассчитывал на то, что этот план провалится сам по себе и, следовательно, не повлечет никаких последствий, но при этом ухудшатся позиции Габсбургов в имперской политике. И на самом деле, уже летом 1551 года при самых первых попытках зондирования курфюрсты категорически отвергли возможность избрания Филиппа претендентом на титул римского короля. Одновременно усилилось подозрение, что император вознамерился превратить империю в наследственную монархию, в результате чего усилилась антигабсбургская пропаганда и возросло недоверие.

Дискуссия о наследовании по «испанской линии» омрачила отношения между Габсбургами, росло взаимное недоверие, поскольку уже больной император пренебрегал советами брата, лучше знакомого с делами империи. Позднее не раз выяснялось, что эти советы были правильными. Тем не менее Карл напрасно подозревал брата в тайном сговоре с врагами во время так называемого «восстания князей» 1552 года. Кроме того, существуют доказательства того, что король предупреждал императора о грозящем нападении. Если учесть, насколько слаб был император зимой 1551–1552 годов в финансовом и военном отношении и что лишь месяцы спустя смог противопоставить своим противникам достаточное количество войск, то можно попять, сколь важна была для Габсбургов возможность начать переговоры с врагом, за что неоднократно выступал римский король. Кстати, и Мориц Саксонский буквально накануне начала военных действий был готов вступить в такие переговоры на определенных условиях. Попутно следует заметить, что компромиссная политика короля была вознаграждена тем, что «воинственные князья» пощадили его владения в тот момент, когда у него были связаны руки в очередном конфликте с турками.

В конце концов Карл V заявил о своей готовности вступить в переговоры с Морицем Саксонским, однако тот пс откликнулся на предложение императора и тем более не прекратил военных действий. При этом Мориц принципиально не отказывался от переговоров, но хотел, чтобы в качестве посредника выступил Фердинанд. Он сообщил свои условия: освобождение ландграфа Филиппа, отправленного в заключение императором, защита своих земель от реституционных притязаний ранее изгнанного курфюрста Саксонского, а также защита от принудительных конфессиональных мероприятий. В случае положительного исхода переговоров он пообещал предоставить свою армию для ведения войны с турками. Римскому королю роль посредника, несомненно, представлялась заманчивой, да и выдвинутые требования должны были казаться ему вполне приемлемыми, поскольку в свое время он уже частично одобрил их. Выход Саксонии из союза с Францией явился бы событием, политическую важность которого трудно переоценить, сотрудничество в войне против Османской империи пошло бы на пользу не только Фердинанду и Венгрии, но и всему христианскому миру. Аргументов этих оказалось достаточно для того, чтобы убедить Карла V. Это было тем более необходимо, поскольку восстание оказалось не только тяжелым ударом по самолюбию и авторитету императора, но и грозило лишить его плодов победы над Шмалькальдским союзом и нарушить его концепцию правления в империи.

В переговорах, проходивших в Пассау весной 1552 года, участвовали три стороны: во-первых, «воинственные князья» во главе с Морицем Саксонским, во-вторых, император, представленный эмиссарами, то есть собственно договаривающиеся стороны, и, в-третьих, посредники, в число которых входили римский король и группа нейтральных князей. Из всех пунктов, выдвинутых в качестве условия для достижения мира, лишь два были связаны с определенными трудностями: защита приверженцев Аугсбургского исповедания от насилия и санкций имперского суда, а также отвод многочисленных жалоб на имперское правительство и прекращение посягательств на сословные привилегии. Карл не считал возможным признать религиозный раскол как свершившийся факт и тем самым окончательно похоронить слабые надежды на достижение компромисса. Он также не хотел связывать себя обязательствами каких-либо определенных реформ в империи. Первое затрагивало его религиозные убеждения, второе не согласовывалось с его представлениями о системе правления. По этим пунктам между императором и королем в начале июля разгорелась нешуточная борьба, поскольку от их разрешения зависел мир в империи и все династические перспективы Габсбургов. Фердинанд расценивал перспективы религиозного примирения более оптимистично и считал, что многие нарекания на правление императора оправданны. Кроме того, пространства для маневра было не так уж много, ибо Мориц не желал идти ни на какие уступки. Карл, однако, также не собирался уступать и в конце концов заявил, что скорее откажется от императорской короны в пользу Фердинанда, чем примет на себя подобные обязательства.

Казалось бы, переговоры в Пассау провалились, однако курфюрст Мориц и его союзники, за исключением маркграфа Альбрехта Браиденбург-Кульмбахского, согласились подписать договор. Причины столь неожиданного решения следует искать, по-видимому, в том, что положение изменилось не в пользу «воинственных князей». Кроме того, Мориц, по всей видимости, полагался на слово римского короля, который вместе с другими католическими князьями, участвовавшими в переговорах, согласился признать Аугсбургское исповедание без ограничения сроков. Во всяком случае, осенью 1552 года Мориц со своей армией прибыл в Венгрию на помощь Фердинанду, и этот союз вырос почти до размеров «прочной коалиции» (Born, 65). В то же время, еще в середине августа 1552 года, император медлил с ратификацией соглашений, достигнутых с таким трудом, что также не способствовало улучшению отношений между братьями. Их концепции религиозной и имперской политики все больше расходились, в особенности после того, как Фердинанд в результате трезвого анализа положения, судя по всему, склонялся к политике, направленной на «спасение ограниченной императорской власти, основанной на компромиссах с субъектами империи» (Lutz, 86).