А. Владимирский - Саладин. Победитель крестоносцев

Сами же ассасины утверждали, будто Синан, находившийся вне стен Массиафа во время осады крепости, расположился вместе с двумя спутниками на вершине соседнего холма. Саладин приказал поймать их, но когда его воины попытались приблизиться к холму, они были парализованы какой-то неведомой силой. Якобы «Старец горы» велел им предупредить султана, что намерен встретиться с ним лично с глазу на глаз, и напуганные воины поспешили сообщить об этом Саладину. Последний приказал рассыпать вокруг своего шатра известь и золу, чтобы было видно любой след, а с наступлением темноты поставил для охраны стражей с факелами. Но глубокой ночью он внезапно проснулся и увидел неизвестного человека, который выскользнул из шатра и которого султан принял за Синана. Неизвестный оставил у ложа отравленную лепешку и записку со словами «Ты в нашей власти». Саладин закричал, но стражники уверяли, что ничего не видели. Вот тогда-то Саладин снял осаду и вернулся в Дамаск.

Он заключил с ассасинами негласное перемирие. Султан согласился не трогать их замки, а они в ответ перестали нападать на него и его близких.

Фактическое объединение Сирии и Египта после взятия Саладином Дамаска и его примирения с Ас-Салихом встревожило крестоносцев, заключивших союз с византийским императором Мануилом I Комнином. От последнего, однако, было мало толку, поскольку он еще не оправился от разгрома, учиненного ему тюрками-сельджуками. В Палестину прибыл новый отряд рыцарей во главе с графом Филиппом Эльзасским, при поддержке которого византийцы планировали высадиться в Египте. Однако Филипп под надуманным предлогом отказался идти в эту страну и вместо этого направился в Сирию.

Воспользовавшись моментом, Саладин двинул свои войска на оказавшуюся незащищенной Палестину. Король Болдуин IV Иерусалимский с 500 рыцарями укрылся в Аскалоне. Саладин сначала осадил эту крепость, но затем предпринял наступление на Иерусалим. Там началась паника. Король со своим небольшим отрядом отправился вдогонку и 25 ноября 1177 года неожиданным ударом разбил превосходящие силы противника, вынудив Саладина бежать в Египет. Как писал Мишо, «войскам Болдуина удалось одержать победу под Аскалоном и даже вынудить Саладина на двухлетнее перемирие, но это был их последний успех. Весьма им гордившиеся, христиане становились все более беспечными, в то время как Саладин, напротив, стал более осторожным и, обращая в свою пользу все промахи врагов, медленно, но верно расставлял им сети».

Баха ад-Дин так описывает битву при Рамле: «В тот день (т. е. в день Рамлы) мусульмане потерпели жестокое поражение. Вот объяснение, которое султан дал этому несчастью. “Наши войска были приведены в боевой порядок, и враг шел в наступление, когда нашим людям пришло в голову изменить позиции наших флангов, чтобы сзади они были защищены хорошо известным холмом в окрестностях Рамлы. Пока наши воины перестраивались, франки атаковали их и, по воле Аллаха, разгромили их. Поскольку рядом не было никакого укрепления, под защиту которого они могли бы отступить, мусульмане побежали в направлении Египта и, заблудившись, рассеялись по большой территории. Враги захватили великое множество пленников, среди которых был и факих Иса [6] Этот законовед и воин в свое время помог Саладину собрать вокруг себя всех эмиров армии Нур ад-Дина в Египте, когда он был назначен визирем. . Это была крупная неудача, однако, слава Аллаху, Он возместил нам наши потери преимуществами знаменитого Хиттинского сражения”.

Четвертая битва при Рамле, или Битва при Монжизаре, которую мусульмане называют также сражением при Телль Ас-Сафите, состоялась 25 ноября 1177 года. 18 ноября Саладин пересек границу Иерусалимского королевства и двинулся к Аскалону. Узнав о выступлении Саладина, Болдуин IV вышел из Иерусалима с примерно 500 рыцарями и 1–3 тыс. пехоты, перемещавшейся вместе с конницей на верблюдах. У Саладина было от 20 до 26 тыс. войска, в том числе 8 тыс. мамлюков-кавалеристов и еще примерно 1 тыс. отборной личной гвардии из числа тюркской кавалерии. Остальную часть войска составляла малобоеспособная арабская пехота и столь же малобоеспособная легковооруженная бедуинская конница.

Мамлюки (или мамелюки) составляли профессиональную военную касту в Египте. Они покупались для нужд султана среди тюркских кочевых племен Центральной Азии и Восточной Европы, особенно среди кипчаков (куманов, половцев), а также среди кавказских народов. Иногда мамлюков называют воинами-рабами. Но, конечно, рабами в прямом смысле слова мамлюки не были, поскольку составить боеспособную армию из рабов нельзя. Они присягали только султану и лишь ему подчинялись. Они воевали за жалованье и часть военной добычи. Уже в XIII веке мамлюки свергли последнего из Айюбидов и установили собственную султанскую династию в Египте, а потом завоевали и Сирию. Мамлюки очень напоминали янычар в Османской империи. Кстати сказать, именно с помощью янычар османские султаны в XVI веке разбили мамлюков и завоевали Сирию и Египет.

Р. Ирвин так характеризует армию Саладина: «Армии, которые Саладин повел на латинские поселения, шли под лозунгами священной войны, но в их рядах не было газиев; войска Саладина в основном состояли из тюркских и курдских солдат-профессионалов. Для большинства офицеров (или эмиров) платой за службу были налоги с пожалованных им деревень, поместий или фактории и доля военной добычи. Немалую часть отборного войска Саладина составляли мамлюки, то есть солдаты из рабов (так было во всех средневековых мусульманских армиях). Численность армий Саладина в кампании против латинян увеличивалась и за счет наемников — бедуинов и туркменов, составлявших отряды легкой кавалерии и воевавших за долю добычи.

Отборные тюркские части были вооружены сложносоставными, выгнутыми назад луками длиною около 1 м. Как и английские большие луки (в человеческий рост), такой лук требовал от лучника специальных навыков и большой физической силы. Но в отличие от английского большого лука это было наступательное оружие кавалерии, обладающее большей поражаемостью и дальнобойностью. Однако вспомогательные отряды бедуинов и туркменов пользовались более простыми луками, стрелы которых не были так опасны: отсюда и рассказы об английских крестоносцах, наступавших в 1191 году на Арсуф и так плотно утыканных стрелами, что они напоминали собой ежей, хотя эти стрелы не наносили им почти никакого вреда. В близком бою мусульманские воины пользовались пикой, дротиком (коротким метательным копьем) или мечом. Большинство воинов было защищено только доспехами из толстой кожи, однако эмиры и мамлюки в пластинчатых или чешуйчатых кольчугах не уступали в снаряжении франкским рыцарям [7] Это на самом деле далеко не так. Доспехи мамлюков не шли ни в какое сравнение с доспехами европейских рыцарей, да и кольчуги имели только мамлюкские командиры — не более сотни на 8-тысячное мамлюкское войско в битве при Рамле. . В XII–XIII веках в военной технологии мусульман не появилось каких-либо серьезных новшеств, если не считать усовершенствования снарядов для метания камней при осаде».