Гвидо Препарата -
- Название:
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Гвидо Препарата - краткое содержание
Последовавшее за поражением нацизма воцарение Pax Americana («Мир американский») имело, по мнению Г. Препараты, подготовленную десятилетиями почву, ставило конкретные цели и очень дорого обошлось Европе. Нацисты ни при каких обстоятельствах не могли стать порождением слепого случая. Писатель показывает, что на протяжении 15 лет (1919-33) англо-саксонская элита активно вмешивалась в германскую политику, имея осознанное намерение создать движение, каковое можно было бы впоследствии использовать как пешку в большой геополитической интриге.
История, рассказанная в этой книге, — это, по сути, история Британской империи, которая, напуганная ростом могущества юного Германского рейха, начала разрабатывать и приводить в исполнение секретный план стратегического окружения Евразийского массива. Главная цель этого масштабного окружения — уничтожить то, что сможет угрожать самому существованию Британской империи в наступающем столетии. Придя к этому пониманию, Британия начала кампанию, имевшую целью расчленение Евразии...
Перевод с английского А. Анваера
- читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Как и следовало ожидать, издержки Германии, связанные с проникновением рейха в Африку (Юго-Западная Африка, Того, Камерун, отдельные территории в Танганьике), тихоокеанский бассейн (часть Новой Гвинеи, Соломоновы, Маршалловы и Каролинские острова) и на Дальний Восток (поселения и представительства в бухте Цяочао с солидной колониальной архитектурой, чудесами гражданского строительства и фешенебельным морским курортом в Циндао), оказались непропорционально велики в сравнении с доходами от добычи сырья и продовольствия. Германия приобрела «колонии, которые по территории в четыре раза превосходили площадь метрополии». Несмотря на (1) добровольные общественные затраты на защиту государственным флагом коммерческих интересов, (2) серьезное намерение Deutschkolonialer Frauenbund (Женский союз немецких колоний) отправить тевтонских женщин в колонии к скудному мужскому их населению (6) (в то время в колониях насчитывалось 25 тысяч человек, включая солдат) и (3) большие обороты германских вложений в производство пеньки, фосфатов, какао и каучука, германские правящие круги рассматривали территориальные приобретения как «печальное и досадное разочарование» (7). Слишком дорого, слишком трудно: немцы были начисто лишены имперской непринужденности, desinvolture в обращении с туземным населением, они ничего не смыслили в спокойном и непоколебимо уравновешенном превосходстве, убежденностью, с которым британские сахибы пропитали «туземные головы», с тем чтобы еще более мощной хваткой взять колониальных туземцев за горло.
Естественно, немцы столкнулись в колониях с восстаниями местного населения — но они не смогли ничего им противопоставить, кроме жесточайших репрессий. Бисмарк начал проявлять нетерпение, крупные берлинские банки не выказывали интереса к этим экзотическим экспериментам, не говоря уже о том, что вторжение Германии на периферию вызывало растущее недовольство Британской империи: ибо, невзирая на всю свою напыщенную Kultur, рейх — и это было очевидно — так и остался выскочкой, великодержавным мировым парвеню. Герберт Бисмарк, сын канцлера, будучи непосредственным участником и свидетелем событий, говорил, что продолжение колониальной политики «было популярным и весьма удобным средством вызвать конфликт с Англией в любой момент» (8).
Итак, немцы жаждали всеобщего внимания; они остро желали разделить мир со своими британскими кузенами. Со временем это могло привести к столкновению, но Германия молчаливо предполагала, что такой конфликт не станет слишком затяжным. Со своей стороны Германия стремилась к соперничеству—соперничеству, каковое в воображении германских правителей, равно как и интеллектуальных националистов, должно было теоретически привести к своеобразной «смене караула», подобной той, какая произошла между Испанией и Британией в семнадцатом веке.
Хотя Бисмарк-младший не думал скрывать своих имперских амбиций, бывший в то время канцлером (1900-1909) Бернгард фон Бюлов много лет спустя с горечью писал в своих мемуарах, что германский народ оказался лишенным каких бы то ни было политических способностей (9). Вероятно, так оно и было, но эти амбиции не предвещали ничего хорошего для безопасности Германии. Один из самых проницательных исследователей той эпохи, норвежско-американский социолог Торстейн Веблен, в 1915 году по этому поводу заметил: «Несомненно, склонность к основательности и глубоким размышлениям составляет суть привычек тех людей, которые взрастили немецкую культуру. Но ничто не может быть более основательным, взвешенным и обдуманным, нежели размеренные шаги человека, который, продолжая свой путь, перестал понимать, куда, собственно, он направляется» (10).
Так как германская имперская политика не знала, куда идет, то ее, конечно, можно осуждать и считать любительской, но сторонние наблюдатели, не закрывшие глаза на упрямые факты, продолжали настаивать на своем: мы имеем дело с просвещенным «муравейником», насыщенным техникой и самоуверенностью, стремившейся к экспансии. И эта экспансия осуществлялась: несмотря на свою наивность в искусстве плетения имперских интриг, рейх прокладывал всюду, где только мог. железные дороги — самые совершенные в мире, основывал завидную сеть торговых центров, вводил безупречную администрацию и надеялся со временем увенчать все это непревзойденными искусствами и науками. Политически менее искушенный, нежели британцы, этот новый их соперник отличался тем не менее тревожащим блеском. Остановить, вызвать на конфликт и победить Германию было отнюдь не простой задачей.
В 1890 году даже такой искушенный и блестящий стратег, как сам Бисмарк, который к тому времени был смещен с поста новым императором Вильгельмом II, был, вероятно, не способен определить «новый курс» Германии. Он, как будет подчеркнуто дальше, отчетливо понимал недопустимость враждебных отношений с Россией, хотя избежать конфронтации было безумно трудно, ибо ближайший союзник Германии — Австрийская империя была в течение многих лет «на ножах» с Россией из-за экспансии последней в Восточной Европе. Поэтому вынашиваемая Бисмарком цель, а именно прочный союз трех континентальных монархов (Союз трех императоров), так никогда и не была достигнута. Кроме того, посланцев Бисмарка, которых тот с «дружественными» намерениями отправлял в Англию, в Лондоне неизменно встречали с подозрением, так как рейх в течение довольно долгого времени открыто выказывал себя соперником Британии — оставалось лишь определить степень враждебности Германии.
Окончательная определенность существовала только в отношении Франции, которая в круговороте сменявших друг друга союзов оставалась для Германии абсолютно «безнадежной». В 1871 году, после Франко-прусской войны, новообразованная Германская империя аннексировала у Франции иромышленно развитые Эльзас и Лотарингию, и с тех пор две державы стали заклятыми врагами. Коротко говоря, к моменту своей отставки Бисмарк сделал удручающе мало для устранения британского недовольства.
Если обобщить, то можно сказать, что суть всей этой нескончаемой дипломатической эквилибристики заключалась в неразрешенном немецком комплексе политической неполноценности по отношению к Британии: император Вильгельм, внук королевы Виктории, Бисмарк, адмирал Тирпиц, будущий отец германского военно-морского флота, и масса других германских аристократов бегло говорили по-английски и имели такое же образование, как английские джентльмены: тяга немцев к Британии, очарование ее умением властвовать были весьма и весьма сильны. Но Германская империя была тем не менее вылеплена из совершенно другого теста: она желала владеть такой же политической мудростью лишь для того, чтобы быть услышанной. И она пыталась это сделать — всеми доступными ей средствами, которых оказалось много, как в этом убедились союзники два десятилетия спустя, но все же недостаточно для победы.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: