Анри Пиренн - Нидерландская революция

Но если Эрнст Баварский так осторожно подходил к щепетильному отношению «столицы» в вопросах веры, то неудивительно, что он обнаружил еще большую умеренность в политических вопросах. Конечно, он всеми силами хотел бы ограничить влияние цехов и льежских бургомистров на штаты страны. В 1583 г. он тщетно пытался на заседаниях штатов заменить систему единогласного голосования решением вопросов по большинству голосов [768] Hénaux , Histoire du pays de Liège, t. II, p. 137. . Но не будучи по природе своей властолюбивым, он вскоре отказался от завоевания власти, которую пришлось бы навязывать силой. Будучи хорошим администратором, он занимался почти исключительно улучшением системы управления епископскими доходами. В 1598 г. он реорганизовал финансовое ведомство [769] St. Bormans , Chambre des finances des princes de Liège. Table des registres aux octrois, Liège 1865, p. 4. и занялся увеличением его доходов, введя в эксплуатацию новые копи, находившиеся на его землях, и разрешив свободно пользоваться «водной энергией» заводам, расположенным на берегах небольших, но бурных речек на правом берегу Мааса. В остальном он предоставил «столице» блюсти свою независимость и даже еще более расширить ее.

Вмешательство последней в компетенцию епископско-княжеской власти облегчалось почти постоянным отсутствием князя-епископа. Начиная с 1595 г. постоянный совет перестал заниматься судебными делами [770] Daris , Le diocèse de Liège au XVI siècle, p. 504. . 32 цеха выступили более решительно, чем когда-либо, против решений и введения налогов, принятых штатами без их согласия. «Конституция» Гейнсберга потеряла всякую силу, и выборы «городских властей» становились все более бурными. Шумная и негодующая толпа рабочих, учеников и даже чужеземцев., которым так легко предоставлялись права гражданства, обступала и оскорбляла состоятельных людей — рантье, купцов и капиталистов, — угрожая их «цеховым привилегиям», так что они вскоре отошли от политических дел, предоставив заниматься ими народной партии и адвокатам. Сильнейшее восстание, разразившееся в декабре 1602 г. в связи с введением одного налога, заставило наконец князя-епископа вмешаться. Он примчался из Вестфалии и издал 21 февраля и 15 апреля 1603 г. два указа, покончившие с произволом и беспорядками, царившими до этого при выборах, и установившие точный порядок их [771] Polain , Recueil des ordonnances de la principauté de Liège, 2-ème série, t. II, p. 246 etc. .

Потому ли, что он хотел привлечь цехи на свою сторону, потому ли, что он считал их слишком опасными, чтобы вступать с ними в открытую борьбу, но как бы то ни было он узаконил право, которое они себе присвоили, а именно назначать городской совет. Он пытался только ограничить их демократические тенденции. О этой целью он издал распоряжение, чтобы все граждане, главы семей, в течение недели зарегистрировались в каком-нибудь одном из 32 цехов столицы, и сделал обязательным посещение собраний последних. Ежегодно, ко времени обновления состава городского совета, выбирались по жребию в каждом цехе три выборщика, которые потом в свою очередь назначали трех кандидатов, из коих один должен был стать членом совета, а два других — присяжными по выбору 22 комиссаров, назначавшихся князем-епископом. Чтобы покончить с бесконечными столкновениями между штатами и цехами, было решено кроме того, что цехи впредь будут иметь право высказываться но поводу решений, принятых штатами, лишь в течение двух недель.

В общем эта новая конституция закрепила победу народной партии. Князь-епископ пожертвовал ради нее Гейлсбергской «конституцией» и, предоставив народной партии управление столицей, тем самым отдал ей руководство делами страны. Ввиду малочисленности богатой буржуазии привилегии, которые он сохранил за ней при сделанных им уступках, были совершенно иллюзорны. Они не оказали ни малейшего влияния. С 1603 г. рабочие, имевшие во всех цехах большинство, получили таким образом на законном основании в свои руки управление городом. Нет ничего удивительного поэтому, что они вели его в своих интересах. Показателем их настроений явилось разразившееся в 1612 г. восстание, вызванное требованием введения налога на окна и двери, который лег бы без различия на всех богатых и бедных граждан [772] Продолжение Фуллона, Historia Lcodiensis, t. III, p. 5. . Сознавая свою силу, решительные и энергичные низшие слои народа, имевшие в городе значительный перевес, очень скоро совершенно перестали считаться с властью князя-епископа. В начале XVII в. епископско-княжеская власть была столь ограничена, что уже тогда Льеж считался многими иностранными обозревателями своего рода республикой [773] «Considérations sur le gouvernement des Pays-Bas», éd. de Robaulx de Soumoy, t. I, Bruxelles 1872, p. 220; cp. «Mémoire concernant des négociations de la France relatives à la neutralité du pays de Liège en 1680, éd. J. Hellig , Liège 1875, p. 18, где говорится: «Бургомистры являются более неограниченными повелителями, чем князь». .

Но если Эрнст Баварский, очень низко расценивая свою светскую власть в духовном княжестве, довольствовался тем, что ему удалось поставить его на путь католической реформации, зато он придавал, наоборот, чрезвычайно важное значение тому, чтобы сохранить Льеж, так же как и другие свои диоцезы, в сфере влияния своей династии. В 1595 г. он провел в Кельне избрание своего племянника Фердинанда коадьютором, т. е. фактически своим преемником, и без особого труда навязал его также капитулу собора св. Ламберта. 22 февраля 1601 г. Фердинанд, несмотря на то что он не имел еще священнического звания, был назначен каноником, а на следующий день коадьютором. 12 марта 1612 г. он наследовал своему дяде. Так как он был, подобно Эрнсту, в качестве архиепископа кельнского германским курфюрстом и владел, наряду с льежским епископством, епископствами мюнстерским, гильдесгеймским и падерборнским, то он обеспечивал благодаря этому баварской династии первое место в католической церкви Германии.

Беспечное равнодушие, проявлявшееся его предшественником в делах управления, этот преимущественно политически настроенный прелат тотчас же заменил весьма решительной деятельностью, которую льежцы уже давно отвыкли видеть у своих князей-епископов. Хотя он так же как и Эрнст, чужд был своим подданным и так же редко живал в своей столице, тем не менее он сразу же обнаружил стремление во что бы то ни стало восстановить свою власть во всей ее полноте. Мир, наступивший в Нидерландах после заключения 12-летнего перемирия, благоприятствовал его планам, освободив его от всяких забот, связанных с войной. С самого же начала своего управления он передал ведение всех государственных дел своему тайному совету, назначив своим представителем в Льеже одного из своих немецких доверенных людей, Валерия Цорна, в котором население сейчас же увидело своего отъявленного врага [774] Он был автором «Refutatio per modum informationis dumtaxat pro parte serenissimi electoris Coloniensis, principis Leodiensis etc., oppositionem eivitatis suae Leodiensis» (Ингольштадт, 1630). .