Анри Пиренн - Нидерландская революция

Этого обещания было достаточно для поднятия духа. Выборы 1630 г. привели опять к власти Бекмана и вместе с ним одного адвоката, Себастьяна ла Рюэль, известного своими республиканскими настроениями и своей преданностью Франции. Гражданская война могла теперь разразиться с минуты на минуту. Ремесленники, восприняв название и традиции «истинных льежцев» XV в., наполняли улицы криками «Да здравствует король!». Их противники тщетно пытались противопоставить силе силу. Ла Рюэль приказал арестовать каноников, которые тайно ввели в город вооруженных крестьян, взятых из сельской милиции Газбенгау. Один офицер, которому поручено было навербовать для князя-епископа солдат, был убит. Чтобы изолировать «столицу», Фердинанд созвал штаты в Гюи. Новым указом императора выборы 1630 г. объявлены были недействительными и опять предписано было соблюдение конституции 1613 г. Случившаяся как раз в это время смерть Бекмана, которую народ, разумеется, приписывал отравлению, дезорганизовала сопротивление. Несмотря на свои обещания, король Франции не вмешался. Царившее кругом лихорадочное возбуждение не могло дольше продолжаться. И та и другая сторона в конце концов решили пойти на уступки. Благодаря вмешательству капитула и штатов ла Рюэль решил покаяться, епископ же с своей стороны объявить амнистию. Указ 1603 г. снова вступил в силу с дополнением от 20 июня 1631 г., на оснований которого впредь нельзя было принимать участия в выборах до 22-летнего возраста, быть избранным в бургомистры до 35-летнего возраста и быть членом городского совета, не состоя в браке или не имея академического звания [788] Polain et Bormans , Ordonnances, 2-ème série, t. III, Bruxelles, 1872, p. 98. . Несколько дней спустя, 7 июля, благодаря торжественному провозглашению льежского нейтралитета достигнуто было на короткое время мнимое примирение между князем-епископом и страной [789] Ibid., p. 99. .

Умиротворение, пожалуй, продолжалось бы в Льеже и дольше, если бы вокруг него царил мир. Но духовное княжество не могло остаться в стороне от событий, развертывавшихся около его границ. Блестящие успехи голландцев в долине Мааса во время кампании 1632 г. вызвали воодушевление народной партии. Она всегда считала находившийся в руках испанцев Маастрихт постоянной угрозой и возликовала при виде того, как Фридрих-Генрих осадил его. Не жалели ничего, чтобы обеспечить осаждающих продовольствием. По словам кардинала-инфанта, осаждавшие никогда не справились бы со своим делом, если бы не непрерывная помощь льежцев [790] Lonchay , La principauté de Liège, etc., p. 175; cp. M. G. de Boer , Die Friedensunterhandiungen zwischen Spanien und den Niederlanden in don Jahren 1632 und 1633, S. 23 и Waldack , Historia provinciae Flandro-Belgicaé Societatis Jesu, p. XIX. . Впрочем, нейтралитет, который без зазрения совести нарушали в этом случае, столь же мало соблюдался и князем-епископом. Он настолько же заинтересован был в сохранении Маастрихта за испанцами, насколько «столица» заинтересована была в их уходе из него. Именно по его настоянию войска германского императора под командованием Паппенгейма явились, чтобы совместно с войсками маркиза Айтоны обрушиться на неприступные позиции принца Оранского [791] Waddinglon , La République des Provinces-Unies..t. I, p. 120. Впрочем, Фердинанд пытался оправдаться. В одном послании, любезно сообщенном мне архивариусом г-ном Т. Гобером, епископ заявлял, что он всячески пытался отговорить Паппенгейма «отказаться от плана провести свою армию через Рейн и что он всегда стремился соблюдать строжайший нейтралитет». .

Завоевание Соединенными провинциями Маастрихта и небольших соседних крепостей было для Фердинанда Баварского тем более грозным ударом, что оно вскоре опять всколыхнуло протестантов Льежской области [792] Это влияние протестантов на льежские события начиная с 1632 г., ускользнуло от внимания историков. Между тем оно было очень значи тельным. Прежде всего благодаря фактически существовавшей в Льеже религиозной свободе, здесь было довольно много инаковерующих. Знаменитый Людовик Геер, покинувший в 1615 г. «столицу» и составивший себе затем огромное состояние в Амстердаме, был протестантом. Среди рабочих, навербованных им в течение следующих лет для шведских каменноугольных коней, было много протестантов. Ср. P. Pehrson , De till sverige inflyttade Vallonernas religiosa forballanden. (Упсала, 1905). To обстоятельство, что начиная с 1632 г., значительно увеличилось число указов против еретиков, ясно свидетельствует о царившем среди них возбуждении. Так обстояло дело в 1632, 1638, 1641 гг. См. «Conclusions capitulaires», p. 418, 420, 422, 424, 425, 496. В 1633 г. поднимался вопрос (ср. Bormans , op. cit, p. 430) об одном агенте принца Оранского, пытавшемся восстановить льежских протестантов против этих указов. Хранящаяся в Брюссельском государственном архиве («Papiers d'État et de l'Audience» № 645) переписка адвоката де Марша ясно доказывает значение этого движения. Об одном любопытном эпизоде из истории этого еще столь мало изученного льежского протестантизма см. недавно вышедшее исследование Е. Fairon , L'Affaire Blanjean, «Bulletin de la Société verviétoise d'histoire et d'archéologie», t. XI, 1910, p. 115 etc. . Ободренные соседством голландской республики и поощряемые пасторами, прибывшими с севера для введения протестантского богослужения в завоеванной области, они стали требовать свободы вероисповедания и перестали скрывать свои верования. В 1633 г. началась протестантская пропаганда; по городу распространялись брошюры соответствующего содержания, и в одном распоряжении отмечалось, что в «столице» проживает значительное число граждан-протестантов [793] Polain et Bormans , Ordonnances, t. III, p. 114, 116. . Опасность усугублялась еще антиклерикальными настроениями известной части католиков. Во время правления Эрнста Баварското в Льеже появилось множество новых монастырей. В 1614 г. сюда прибыли английские иезуиты и светские урсулинки; в 1617 г. — францисканцы и нищенствующие кармелиты; в 1619 г. — монахини-урсулинки; в 1624 г. — сестры св. гроба господня; в 1626 г. — капуцины; в 1627 г. — бенедиктинки, целестинки, и босоногие кармелитки; в 1632 г. — францисканки. Ввиду расположения, которым они пользовались у князя-епископа, каноников, дворянства и у наиболее состоятельных буржуазных семей, а также нередко очень значительных благ, получавшихся ими от своих щедрых покровителей, они вскоре возбудили к себе недоверие низших слоев народа и вызвали их зависть. Колоссальное сооружение, воздвигнутое францисканцами на возвышенности Пьерез, более походило, как говорили, на крепость, чем на монастырь [794] Продолжение Фуллона, Historia Leodiensis, t. III, p. 52. , и подозрительная толщина его стен внушала массам смутное беспокойство. Непопулярность князя-епископа отражалась на религиозных орденах, к которым он благоволил. Особенно подозрительны были иезуиты, которым он оказывал глубочайшее уважение. Их обвиняли в подготовке вместе с ним покушения на общественные свободы. Таким образом, подобно тому как это было в свое время в Нидерландах, политические страсти направлялись теперь в Льеже против духовенства — во всяком случае против духовных орденов — и были на пользу протестантскому меньшинству.