Оксана Киянская - Декабристы

После оглашения приговора бывший генерал-интендант больше года провел в Шлиссельбурге, дожидаясь отправки в Сибирь, и только в октябре 1827-го был конвоирован к месту отбытия наказания. Сенатор князь Б. А. Куракин, ревизовавший в 1827 году Сибирь и имевший поручение от шефа жандармов А. X. Бенкендорфа опрашивать государственных преступников о «претензиях», встретил Юшневского в Томске, когда тот с партией каторжников отправлялся в Читинский острог. По отзыву Куракина, Юшневский и его товарищи «имели вид скорее автоматов, нежели человеческих личностей, которых препровождают на каторжные работы». Отвечая на вопросы сенатора, преступники «не проявили решительно ничего особенного — ни раскаяния, ни печали, ни дерзости» {298} .

Тяготы изгнания с Юшневским разделила жена Мария Казимировна, приехавшая в Сибирь в 1830 году. В 1839-м бывший генерал-интендант — одним из последних осужденных по делу о тайных обществах — вышел на поселение и занялся педагогической деятельностью. Жизнь Юшневские в Сибири вели нищенскую и голодную: денег не было даже на самое необходимое. «В течение 10 лет мы не переменяли белья. Бедная жена моя скрывает от меня, до какой степени она в нем нуждается, а пособить нечем. Будучи отцом семейства, ты поймешь, что должен я чувствовать, смотря на всё это», — сообщал Алексей Юшневский брату Семену в 1840 году {299} .

Впрочем, бывший генерал-интендант и тут не изменил себе, не пал духом и остался «стоиком»: кроме брата, практически никто не знал о его бедах. Он старался не одалживать денег у товарищей по изгнанию, зная, что отдать долги всё равно не сможет.

После освобождения Юшневский прожил недолго — скончался 10 января 1844 года от сердечного приступа, не дожив трех месяцев до своего 58-летия. Приступ этот настиг его внезапно, на похоронах декабриста Федора Вадковского. Пестеля Юшневский пережил на 17 с половиной лет.

Подводя итог, следует отметить, что Пестель и Юшневский — не только в личном плане, но и в заговоре, и на службе — были противоположны друг другу. Постоянно шедший на риск Пестель был совсем не похож на осторожного в поступках и ровного по характеру Юшневского. Пестель часто выходил за пределы представлений об офицерской чести и общечеловеческой честности — Юшневский же за эту грань не переступал никогда. Пестель был честолюбив и властолюбив, Юшневский этих качеств был лишен. Пестель главенствовал в Южном обществе, оставляя Юшневского на вторых ролях, но в деле практической подготовки революции главенство генерал-интенданта было бесспорным.

Но у столь на первый взгляд разных людей была общая цель — великая цель проведения в России революции, разрушения сословного общества и отмены крепостного права. Будучи руководителями южного заговора, Пестель и Юшневский прекрасно дополняли друг друга. Изучать деятельность Южного общества вне представления о единстве действий его руководителей невозможно. Только в контексте этого единства связываются теория и практика южных декабристов. И только в этом контексте можно понять, насколько серьезными были их замыслы.

Декабрист Сергей Григорьевич Волконский — хрестоматийная историческая фигура, известная каждому из школьной программы: аристократ, Рюрикович, состоял в родстве с многими знаменитыми русскими фамилиями и даже с русскими царями. Сознательная жизнь Волконского началась как военный подвиг: герой Отечественной войны и Заграничных походов, в 24 года он стал генералом, его портрет был помещен в Военной галерее Зимнего дворца.

Вслед за военным последовал подвиг гражданский: в 1819 году князь вступил в заговор декабристов, был активным участником Южного общества, в 1826-м его осудили на 20 лет каторги и бессрочное поселение. В сибирский период жизни Волконский известен прежде всего как «муж своей жены»: княгиня Мария Николаевна Волконская, отказавшись от знатности, богатства, даже от собственного сына, одной из первых последовала за ним в Сибирь.

В этой хрестоматийности — главная причина того, что личность князя Волконского редко становится предметом специального внимания историков. О нем почти нет отдельных исследований. Имя его всегда упоминается историками с уважением, однако особого интереса не вызывает.

Между тем документы — переписка, мемуары самого Волконского, воспоминания современников, официальные бумаги — рисуют совершенно другого Волконского. Ранние этапы его биографии — это не только высокое служение отечеству, но и развратная жизнь светского повесы-кавалергарда. Биография Волконского-декабриста — не только гражданский подвиг и желание «принести себя в жертву», но и слежка за своими товарищами по заговору, вскрытие их переписки.

Наша задача — на основании документов определить место Сергея Волконского в движении декабристов. Возможно, это позволит скорректировать хрестоматийные представления о нем, пробудит исследовательский интерес к одной из самых ярких личностей Александровской эпохи.

Князь Сергей Григорьевич родился в 1788 году — по возрасту он был одним из самых старших среди деятелей тайных обществ. По происхождению же Волконский был одним из самых знатных среди них.

В формулярном списке «о службе и достоинстве» в графе о происхождении записано лаконично: «Из Черниговских князей» {300} . Предки декабриста — печально знаменитые в русской истории Ольговичи (потомки Олега Святославича, внука Ярослава Мудрого) — правили в Чернигове и были инициаторами и участниками множества междоусобных войн на Древней Руси. Сам декабрист принадлежал к двадцать шестому колену рода Рюриковичей {301} .

По материнской линии Сергей Волконский происходил из рода князей Репниных. Прапрадедом декабриста был один из «птенцов гнезда Петрова», фельдмаршал Аникита Иванович Репнин, а дедом — Николай Васильевич Репнин, тоже фельдмаршал, дипломат и военный, подписавший в 1774 году Кючук-Кайнарджийский мирный договор с Турцией. Бабушка Волконского по материнской линии, урожденная княжна Куракина, вела свой род от великого князя Литовского Гедимина.

Отличительную черту многих близких родственников Сергея Волконского можно определить одним словом — «странность».

Историкам хорошо известен отец декабриста князь Григорий Семенович Волконский (1742–1824), сподвижник П. А. Румянцева, Г. А. Потемкина, А. В. Суворова, своего тестя Н. В. Репнина. Согласно послужному списку, он участвовал во всех войнах конца XVIII века, особо отличился в сражении под Мачином в 1791 году, где получил тяжелое ранение в голову. Григорий Волконский был кавалером высших российских орденов: Святого апостола Андрея Первозванного, Святого Александра Невского, Святого Георгия II и IV степени, Святой Анны I степени, получил чин генерала от кавалерии {302} . В 1803–1816 годах Григорий Волконский — генерал-губернатор в Оренбурге, затем член Государственного совета.