Антон Антонов - История людей

Те, кто бежал просто из-за трусости, вымерли без потомства. Трусы ни в одной стае не могли занять привилегированного положения, и самки их презирали.

А вот те, которые отступали, чтобы подготовить месть — и могли подготовить ее так, чтобы в результате разбить врага, получали всех вражеских самок и их гены закреплялись в потомстве.

Можно предположить, что уже тогда существовали объединения стай для войны. Например, осколки разбитых стай могли сливаться в один сильный отряд, в котором почти не было самок — до тех пор, пока отряд не разбивал чужую стаю и не захватывал женщин в плен.

Впрочем, «плен» — это сильно сказано. «Пленницы» сталновились такими же членами новой стаи, как и остальные самки, только находились они в самом низу иерархии. Если, конечно, не добивались преимущества над другими самками обычным путем — побеждая во внутренних конфликтах или привлекая на свою сторону сильных самцов.

И вероятно, уже в те времена появился символический акт подчинения — изнасилование «пленницы». Если после изнасилования она продолжала сопротивляться — ее убивали, если же нет, брали в победившую стаю.

Все это достаточно логично и не противоречит ни тому, что мы знаем об обезьянах, ни тому, что мы знаем о людях.

Однако может показаться, что я приписываю Предку слишком человеческие черты и действия. Изнасилование, взятие пленных, месть…

Ну так можно дополнить этот перечень еще и любовью. Если у шимпанзе самка может вести себя подобно влюбленной женщине и не просто оказывать предпочтение одному самцу и игнорировать остальных, но еще и ухаживать за «возлюбленным», подносить ему угощения, обнимать и целовать совершенно по-человечески, заниматься с ним грумингом (вычесыванием волос) и отгонять от себя всех других самцов — то почему не предположить, что у Хабилисов были такие же взаимоотношения.

И самцы человекообразных обезьян тоже делают различие между самками. Они, правда, не ведут себя, как влюбленные, но почему-то одних самок приближают к себе, а других даже видеть не хотят рядом.

…………………………………………

Подробнее о промискуитете. Некоторые ученые называют промискуитетом любую форму половой жизни, когда особи не образуют регулярных пар. А у шимпанзе регулярных пар нет. Но все-таки это скорее полигиния.

…………………………………………

И это, кстати, на корню разрушает предположение о промискуитете в стаде ранних предлюдей. А промискуитет — это беспорядочные половые сношения всех со всеми, явление, из которого Энгельс вслед за своим предшественником Морганом выводил теорию возникновения рода.

Удивительно: у человекообразных обезьян никакого промискуитета нет. И у современных людей он тоже не в почете. Более того — человеческая семья (особенно если учесть, что даже там, где господствует моногамия, у многих мужчин есть любовницы) ничем принципиально не отличается от обезьяньей. Откуда же взяться промискуитету в эпоху между обезьяной и человеком?

А ниоткуда. Его просто не было — как не было и матриархата, о чем еще пойдет речь, когда мы будем говорить о происхождении рода.

И если я допустил «очеловечивание» поздних Хабилисов, то не в описании взаимоотношений между полами и связанных с этим страстей.

Вот предположение о том, что Предок готовил месть и вообще занимался подготовкой военных действий, действительно может вызвать споры.

Дело в том, что загонная охота или лобовая схватка вполне может управляться в реальном времени криками и жестами. Так делают шимпанзе — так могли делать и австралопитеки.

Но для предварительной подготовки боевой операции — будь то изгнание чужой стаи с охотничьей территории, охота на самок или «поход мести» — нужен более высокий уровень общения между участниками этих действий.

Крики и жесты не помогут — тут нужна осмысленная речь.

Хабилисов отнесли к роду Homo только потому, что рядом с ними найдены каменные орудия. Но на самом деле Предок стал человеком лишь тогда, когда он начал говорить. К сожалению, этот момент невозможно локализовать во времени, но можно сделать некоторые умозрительные предположения, которые позволят хотя бы приблизительно установить, когда человек умелый превратился в человека говорящего.

Мы уже писали о том, что человекообразную обезьяну можно научить говорить. Это доказано опытами с шимпанзе и гориллами. Но говорящая обезьяна — это типичный случай использования «резервных мощностей» мозга, которые в обычной жизни не задействованы. Некоторые полиглоты знают сотни языков, тогда как для обычного человека изучение даже одного иностранного языка — большая проблема.

Однако при должном усилии и правильной методике любой нормальный человек может превратиться в полиглота.

Говорящая обезьяна — это и есть такой полиглот. Одни обезьяны усваивают язык глухонемых лучше, другие — хуже, но способны его усвоить практически все. Однако в диком лесу язык, подобный человеческому, за все миллионы лет ни шимпанзе, ни гориллам не понадобился. Точно так же, как большинству людей не нужно знать сто языков.

Таким образом, человекообразная обезьяна может говорить, но не нуждается в этом. Для жизни на воле ей вполне достаточно нескольких десятков криков, звуков и жестов.

Австралопитекам, чтобы успешно охотиться и воевать, требовалось больше условных сигналов. Что ж, никаких проблем. «Резервных мощностей» мозга вполне хватит, чтобы изобрести недостающие сигналы — звуковые и жестовые.

А еще можно комбинировать разные сигналы. Достаточно один раз научить шимпанзе соединять несколько знаков амслена в в сложное слово или фразу — и обезьяна наечинает не только повторять заученные комбинации, но и строить новые. Достаточно группе австралопитеков один раз догадаться строить новые сигналы по этому принципу — и их «язык» (пока в кавычках) выйдет на новый уровень развития.

Дальше надо выяснить, почему звуки в языке взяли верх над жестами. Ведь у обезьяны все наоборот. Ее язык, губы, гортань и ротовая полость не приспособлены для членораздельной речи, а руки вполне пригодны для любых жестов.

Но, если верить водной теории раннего периода антропогенеза, то у гидропитеков ротовые органы должны были быть ближе к человеческим. Полные губы и толстый упругий язык, чтобы высасывать мясо моллюсков из раковин. Выступающий нос, который не заливает вода. Больший объем легких. А все вместе — отличная система для самых разнообразных звуковых сигналов.

А звук — он очень часто оказыватся лучше жеста. Можно крикнуть что-нибудь товарищу, который тебя не видит. Можно звукоподражанием обозначить конкретный объект охоты или угрозу.